Читаем Сталин против Троцкого полностью

Тут следует немного отвлечься. В последнее время в большую моду вошла конспирология – то есть теории о разнообразных глобальных и многоходовых заговорах. Правда, почему-то коварные заговорщики постоянно допускают такие ляпы, что веры в их сверхковарство как-то нет. На самом-то деле все обстояло (и обстоит) куда проще. Как говорит герой романа Джека Лондона «Время не ждет»: «Если бы ты знал, что пойдет дождь из похлебки, что бы ты сделал? Накупил бы побольше мисок». Вот это и делали серьезные люди. Вряд ли кто-нибудь мог точно сказать, что произойдет в России. Вариантов имелось много, а вот о победе большевиков никто всерьез и не думал. Но почему бы на всякий случай не завести побольше друзей среди разнообразных сторонников перемен?

Что же касается Троцкого, то ему Америка очень понравилась.

Квартира за 18 долларов в месяц была с неслыханными для европейских нравов удобствами: электричество, газовая плита, ванная, телефон, автоматическая подача продуктов наверх и такой же спуск сорного ящика вниз. Все это сразу подкупило наших мальчиков в пользу Нью-Йорка. В центре их жизни стал на некоторое время телефон. Этого воинственного инструмента у нас ни в Вене, ни в Париже не было».

А что же он делал в САСШ?

Троцкий начал сотрудничать в русской эмигрантской газете «Новая жизнь», которую возглавлял еще один герой будущих партийных разборок – Николай Иванович Бухарин. Он был представителем уже следующего поколения революционеров – тех, кого толкнула на этот путь революция 1905–1907 годов. В эмиграции Бухарин находился с 1912 года, а в САСШ приехал незадолго до Троцкого. К кампании подключилась и старая знакомая Льва Давидовича Александра Коллонтай. Она ездила по Америке с лекциями о российском социалистическом движении, к тому же Ленин поручил ей перевести и попытаться издать в САСШ его книгу. Кстати, Троцкий полагал, что Коллонтай за ним шпионит – доносит Ленину о его действиях. Хотя на самом-то деле Александра Михайловна просто сообщала Ильичу об американских делах. Но Лев Давидович был всегда о себе очень высокого мнения – и полагал, что Ленину больше делать нечего – только за ним следить.

Однако Троцкий не собирался замыкаться в эмигрантской среде. Довольно быстро он переориентировался – стал больше интересоваться американскими делами.