Читаем Сталин против Троцкого полностью

Со Львом Давидовичем так будет случаться нередко. И тогда, и впоследствии Троцкого не раз подводило упоение собственным красноречием. Подобно глухарю на току, он так увлекался произнесением речи, что действовал во вред себе. Здесь же проявилась и еще одна черта Льва Давидовича – стремление во что бы то ни стало предложить оригинальную точку зрения. Это к тому, что он имел «богемный» тип характера. Для творческого человека стремление выделиться, обратить лично на себя внимание – совершенно нормальное дело. Но политика – это сугубо коллективный род человеческой деятельности. И уж тем более – тут не приветствуется стремление быть оригинальным ради оригинальности.

А товарищ Коба выпендрежа не терпел никогда. Вот и на V съезде он не оценил ораторских способностей Троцкого. В газете «Бакинский пролетарий» Иосиф Виссарионович написал подробный отчет о съезде. Там он впервые упомянул и своего будущего соперника и дал ему очень едкую характеристику (выделено мной. – А. Щ.): «Что же касается течений, наметившихся на съезде, то надо заметить, что формальное деление съезда на 5 фракций (большевики, меньшевики, поляки и т. д.) сохранило известную силу, правда, незначительную, только до обсуждения вопросов принципиального характера (вопрос о непролетарских партиях, о рабочем съезде и т. д.). С обсуждения вопросов принципиальных формальная группировка была фактически отброшена и при голосованиях съезд обыкновенно разделялся на 2 части: большевиков и меньшевиков. Так называемого центра, или болота, не было на съезде. Троцкий оказался „красивой ненужностью“».

Так закончилась первая встреча героев этой книги. Товарищ Коба вернулся на Кавказ, где продолжил свою деятельность. Троцкий остался в Европе.

А вот у Льва Давидовича с деятельностью вышло неважно… Ведь и среди меньшевиков он не занял сколько-нибудь видного места. Так что на некоторое время он отошел от российских дел и стал общаться, в основном, с европейскими социалистами. Было бы понятно, примкни он к каким-нибудь тамошним радикалам. В конце концов, революция-то мировая. Что там, что здесь – какая разница?

Так ведь нет. Троцкий стал общаться с очень и очень умеренными товарищами.

Тут надо пояснить. На Западе существовало мощное движение социал-демократов, которые были совсем не революционерами, они имели легальный статус и были готовы вписаться в государственную систему на роль конструктивной оппозиции.

Троцкий с семьей поселился в Вене. Причем жил он куда лучше, нежели большинство эмигрантов. У Льва Давидовича был богатый папа, который продолжал ему помогать.

В это время Троцкий занялся легальной журналистикой. Причем писал… в либеральную российскую газету «Киевская мысль». Впрочем, в местных изданиях он печатался тоже – в органах германской социал-демократической партии «Форвертс» и «Нейе Цайт» и газете бельгийских социалистов «Ле Пепль». Это были вполне респектабельные издания.

Что же касается России, то в отношении к ней Троцкого сквозило откровенное презрение. Вот ряд цитат, очень напоминающих высказывания представителей нашей современной либеральной интеллигенции.

«Если сравнивать общественное развитие России с развитием европейских стран, взяв у этих последних за скобки то, что составляет их наиболее сходные общие черты и что отличает их историю от истории России, то можно сказать, что основной чертой русского общественного развития является его сравнительная примитивность и медленность… Русская общественность складывалась на более первобытном и скудном экономическом основании».