Личностью Парвус был очень мутной, его истинные цели непонятны. Но он играл активную роль в германской социал-демократии, а также поддерживал российских революционеров.

Кое-кто из авторов даже утверждает, что Парвус собирался вырастить из Троцкого «своего» лидера. Однако это подгонка задачи под ответ. Лев Давидович пока что ничем особенным не прославился, чтобы растить лидера именно из него. Но его отец вполне мог подсуетиться.

Как бы то ни было, Троцкий добрался до Лондона, успев по дороге пообщаться в Вене с лидером австрийской социал-демократии Виктором Адлером, с которого «стряс» некоторую сумму денег, а в Цюрихе встретился в будущим лидером меньшевиков П. Б. Аксельродом.

К Ленину Троцкий вломился ранним утром, подняв всех на ноги. Троцкий, как он сам писал, «выложил скромный запас своих русских впечатлений: связи на юге слабы, явка в Харькове недействительна, редакция „Южного рабочего“ противится слиянию, австрийская граница в руках гимназиста, который не хочет помогать искровцам».

Но самое главное, было неясно – а что Троцкому делать в Лондоне?

На этом и остановились. Для Льва Давидовича началась эмигрантская жизнь.

Извивы революционного пути

Сибирская ссылка – это один из моментов из дореволюционной истории, когда Сталин и Троцкий находились примерно в одинаковом положении. Но жизнь их снова развела по разным путям.

Обретение призвания

В Лондоне Троцкий под псевдонимом Перо занялся журналистикой для «Искры». Первая его заметка в этом издании вышла 1 ноября 1902 года и была посвящена празднованию в России 200-летия основания Петром I Шлиссельбургской крепости. Напомним, что крепость использовалась как тюрьма для политических и носила название «Русской Бастилии». В другой статье он критиковал идеи славянского братства, в третьей – политику русификации Финляндии.

Его работы особого впечатления не произвели. Патриарх российской социал-демократии, Георгий Валентинович Плеханов скаламбурил: «Перо вашего „Пера“ мне не нравится». И в самом деле. Троцкий не обладал ни теоретическими познаниями, ни знанием конкретики рабочего движения. И что самое главное – Троцкий был склонен к помпезным фразам и цветистым оборотам – что тогда являлось признаком провинциальной журналистики. «Искра» же позиционировала себя как пусть и нелегальная, но всероссийская газета. Любые ассоциации с провинциальностью были неуместны.