Читаем Сталин и ГРУ полностью

Стоя около трибуны, Берзин вглядывался в зал. В первых рядах сидели преподаватели кафедр разведки и истории военного искусства. Почти всех он хорошо знал, особенно сотрудников кафедры разведки, которые довольно часто бывали в Управлении, решая свои вопросы, связанные с разработкой лекций и проведением семинарских занятий. А дальше почти весь зал был заполнен слушателями академии. Лекция не афишировалась, объявление не вывешивали — хотели собраться в узком кругу в одной из аудиторий. Но молва о приезде начальника разведки разнеслась быстро, слушателей собралось много, и пришлось перейти в актовый зал. Перед таким количеством людей он выступал очень редко и, конечно, сильно волновался.

— Я хотел бы поговорить о некоторых проблемах работы военной разведки. О ее работе, функциях, направлениях деятельности в мирное и особенно в военное время, к сожалению, говорят мало и на лекциях, и на семинарских занятиях. Поэтому мое выступление считайте как бы дополнением лекционного курса по разведке.

Берзин посмотрел в зал. Слушали внимательно, заинтересованно. Некоторые ироничные улыбки преподавателей — не в счет.

— Людендорф, конечно, прав: «война не учебник арифметики». Но алгебры в ней много. Каждая война, каждая операция и бой — это уравнение со многими неизвестными. Даже очень хорошо поставленная разведка бессильна решить все из них. Но она должна, она обязана возможно более уменьшить их число.

Разведчик постоянно и очень тщательно изучает войска возможных противников. Обобщает, систематизирует и анализирует всю информацию о них, которая поступает в Управление по легальным и нелегальным каналам. Но это о противнике. А вот «свои войска» часто отпадают для разведчика как предмет специального исследования. Его ищущая мысль по необходимости лежит по ту сторону фронта. Но опасность впасть в абстрактное изучение, оторванное от запросов и возможностей потребителя, заставляет и разведчика если не специально изучать, то, во всяком случае, хорошо, по-настоящему знать свои войска, свою армию, без этого разведчик становится мертвым добытчиком и держателем ценнейших сведений о противнике, не зная, для чего, когда, кому и какие из них нужно добыть и отдать. Это, конечно, все элементарно. Но еще не везде и не всегда создается эта абсолютная необходимость обязательного знания разведчиками своих войск, и еще попадаются разнокалиберные разведывательные чудаки, все в «стратегическом» масштабе, похваляющиеся тем, что «мы, мол, изучаем только противника». Эти чудаки редки — это правда. Они вымирают — тем лучше. Но хотя и в единичных экземплярах, они еще сохранились.

Берзин основывался на собственном опыте. Как руководитель стратегической военной разведки он отлично знал численный состав и вооружение Красной Армии, знал все достоинства и недостатки в организации и боевой подготовке. Не было для него тайной и перспективное планирование развития армии на вторую пятилетку. В руководстве Штаба РККА хорошо знали «Старика». Он получал нужную ему информацию и у начальников ведущих управлений, и у заместителей начальника штаба. Так что ему было что сравнивать, сопоставлять и анализировать при подписании обзоров по вооруженным силам возможных противников. Он хорошо знал, кому из руководящих работников и что именно надо было добывать, чтобы эта информация была использована при текущем и перспективном планировании.

— Хочу затронуть еще одну тему разведки. Клаузевиц писал: «Современная война расплывается во все стороны, не находя определенных рубежей», а разведка «расплываться» не может, и ей необходимы рубежи. Но не отстанет ли тогда разведка от потребностей и запросов войны? Нет, не отстанет. Вопрос в использовании работы других и в рационализации собственной работы, вопрос в том, чтобы заставить работать на себя, за собой оставить лишь те задачи, которые никто, кроме военного разведчика, выполнить не может. Все то, на что не нужны специальная и узкоразведывательная подготовка и квалификация, пусть делают другие. Я — разведчик — соберу и использую. Все то, на что нужна специальная подготовка военного разведчика, и только это, не больше, сделаю я сам. Только этот принцип разделения и рационализации труда и ограничения потуг «объять необъятное» может оздоровить современную разведку и оставить за ней задачи, строго пропорциональные ее силам.