Читаем Сталин и ГРУ полностью

После нескольких встреч и бесед резидент по достоинству оценил выдающиеся способности Зорге. И, очевидно, никакого влияния Берзина здесь не было, так как именно Басов сообщил Берзину о перспективном сотруднике, которого можно привлечь к разведывательной работе. Было желание подпольщика-профессионала сменить работу, стать военным разведчиком, оставаясь в центре событий, и, может быть, очутиться подальше от Москвы, которую он достаточно хорошо изучил за эти годы.

О Константине Михайловиче Басове, как и о многих других резидентах Разведупра, известно немного. Его подлинная фамилия Аболтынь Ян Янович. Родился в 1896 году в Лифляндской губернии, латыш. Участник Первой мировой войны, унтер-офицер. В РККА с 1919 года. В 1920–1922 годах — на Востоке в Разведывательном управлении помглавкома по Сибири. В 1922 году переводится в центральный аппарат военной разведки и до 1927 года работает во втором агентурном отделе Разведупра. В 1927–1930 годах резидент в Германии. Нелегальная разведывательная работа была успешной, и в январе 1931 года Реввоенсовет СССР отправляет в Президиум ЦИК СССР ходатайство о награждении орденом Красного Знамени шести работников Разведупра, «своей выдающейся инициативой и безграничной преданностью интересам пролетариата в исключительно трудных и опасных условиях только благодаря личным своим качествам сумевших дать необходимые и высокоценные сведения». Вот в таких выражениях давалась оценка деятельности нелегалов военной разведки в 30-х годах. В составе этой шестерки, среди таких разведчиков, как Вальтер Кривицкий и Иван Винаров, был и Константин Басов.

В сентябре 1929 года начался интенсивный обмен письмами между Москвой и берлинской резидентурой Разведупра, в которых обсуждалась дальнейшая судьба Зорге. 9 сентября Басов отправил Берзину письмо, в котором писал: «Телеграфировал относительно предложения Зорге. Он действительно очень серьезно намерен перейти на работу к нам. С теперешним его хозяином у него очень неопределенное положение, и уже почти целый месяц, как он не получил никаких указаний относительно своего будущего. Сидит также без денег. Он достаточно известный работник, и нет надобности останавливаться на его характеристике. Владеет немецким, английским, французским, русским языками. По образованию — доктор экономики. Если его положение решится в пользу нас, то он лучше всего подойдет для Китая. Туда он может уехать, получив от некоторых здешних издательств поручения по научной работе».

В этом письме — полная программа дальнейшей работы Зорге в военной разведке, которую резидент и будущий разведчик обсудили во время своих встреч. Несомненно, что инициатива исходила от Зорге, который решил полностью использовать свой журналистский опыт для создания надежной «крыши». Метод журналистского прикрытия являлся в те годы новинкой для советской военной разведки и был по достоинству оценен Берзиным.

Берзин переговорил с Пятницким, выяснил у него, что Зорге собирается возращаться в Москву, и отправил в Берлин ответ резиденту: «…2. Зорге, по сообщению его хозяина, должен приехать в ближайшее время сюда. По приезде пусть зайдет к нам, мы лично с ним переговорим…» Предложение было принято, и у него появилась перспектива для дальнейшей работы. Естественно, что резидент, имевший контакты с коминтерновскими представителями в Германии, постарался собрать как можно больше сведений о будущем сотруднике военной разведки. 16 сентября Басов отправляет еще одно письмо Берзину, сообщая начальнику Управления все, что ему удалось узнать о Зорге: