Читаем Сталин и Гитлер полностью

Если они проливали хоть каплю воды, карабкаясь наверх, их отправляли обратно вниз. Цель экзекуции заключалась в том, чтобы подошвы ног заключенного намертво примерзли к ледяным ступеням, на которых его после этого оставляли замерзать до смерти⁹¹. Не поддающиеся воображению дикие формы раправы, придуманные при режиме Эйке, были установлены в 1933 году в Дахау, и эта варварская практика пропитывала насквозь всю систему лагерей вплоть до коллапса режима в 1945 году. Любимым занятием была пытка «свая», во время которой заключенного заставляли висеть на длинном шесте задрав руки вверх и за спину. После многих часов висения в таком положении плечи несчастной жертвы смещались; через несколько дней наступала медленная смерть. В одном лагере во время войны советских заключенных раздевали до нага и привязывали, когда они стояли на цыпочках, к высокому забору петлей из проволоки. Полностью изможденные и больше не способные выдерживать такую позу они опускались на всю ступню, повисали на проволоке и погибали от удушья⁹².

Эти зверства не всегда проходили бесследно. До властей в Москве доходили жалобы на условия существования в лагерях, после чего в ответ прилагались усилия к тому, чтобы обуздать садизм и улучшить условия жизни заключенных⁹³. Первое поколение руководителей ГУЛАГа, в том числе и Берман, исчезло в горниле чисток 1938 года, будучи обвиненным в руководстве режимом насилия и преступления. В германских лагерях контроль над насилием в лагерях был значительно слабее, отчасти потому, что ему потворствовали очень многие лица, включая высокопоставленных чиновников, офицеров и врачей. Все сведения о жизни в ГУЛАГе указывают, главным образом, на грубые и жестокие усилия, направленные на то, чтобы выжать из заключенных максимум работы и поддерживать их работоспособность любой ценой; но многочисленные воспоминания о лагерной жизни под властью СС, указывают на то, что насилие здесь было самоцелью, встроенной в саму систему задолго до того, как потребности военной экономики стали поводом для злоупотребления прерогативами ничем не ограниченного угнетения людей. Эсэсовские охранники регулярно навязывали дополнительные тяготы жизни и наказания на все бараки или всех обитателей лагерей, демонстрируя, таким образом, свою абсолютную власть. В самом начале войны в лагере в Заксенхаузене в случае, когда не было работы, заключенных заставляли целыми днями стоять на ногах; или даже лежать ничком на полу по нескольку часов подряд, в то время как эсэсовские визитеры развлекали себя тем, что заставляли пожилых заключенных делать отжимания до тех пор, пока те не умирали от изнеможения⁹⁴. Эта модель недифференцированной травли своих жертв выделяет опыт германских лагерей и ставит их в особый ряд.

В контексте вышесказанного невозможно избежать вопроса о том, почему обе системы лагерей породили культуру преднамеренной жестокости и безразличия. Этому существует много объяснений. Все тюремные режимы в 1930-х годах отличались жестокостью, и многие стороны лагерной жизни были сходными с другими строгими режимами тюрем для осужденных, приговоренных к тяжелому труду. В обоих случаях системы мониторинга и контроля за беззакониями в лагерях были слабыми и применялись редко. Руководящие указания, исходившие из центра, предписывали администрации целенаправленно превращать жизнь в лагерях в суровое испытание; предполагалось, что многие заключенные являются предателями. Критичным было отношение охранников и заключенных функционеров. Функционеры, уголовные преступники, использовали свое положение для криминализации лагерей; другие заключенные использовали работу как средство выживания, и действовали брутально лишь для того, чтобы чувствовать себя безопасней; охранники часто были необразованными, они сами не хотели оказаться в ссылке и выливали свое недовольство на заключенных; другие охранники, в частности члены дивизии СС «Мертвая голова», занимавшейся охраной лагерей в 1930-х годах, особенно хорошо владели рутинными методами разрушения личности и садистского террора. Но прежде всего, отношение к заключенным было образцом ничем не ограниченного неравенства. Заключенные имели возможность найти всякого рода пути улучшения условий своего существования, но у них не было власти и не было прав. Гитлер ранее настаивал на том, чтобы адвокаты никогда не допускались к заключенным⁹⁵. Ничто в обоих системах не могло обеспечить эффективную защиту отдельного заключенного от дурного обращения с ним.

* * *