Читаем Сталин. Битва за хлеб полностью

«10 сентября 1920 года на хутор приехал отряд банды. Переночевали. Утром рано заметили, что из села Чубаровка на Чакино полем быстро бежит человек. Бандиты поахали два всадника верховых наперерез, перехватили того человека, поймали, да недалеко была куча соломы. Бандиты зажгли солому, и бросили пленника в пламя».

«Щепылов Иван Федорович был комсомолец, проживал дома. Приезжают к нему четыре бандита… и говорят: „Собираешься. Далёко собираешься? Хотишь, с налги поедешь воевать, а не хотишь, пойдем за двор. Любое выбирай, три минуты на размышление“».

«Коммунист Дроков Макар Савельич и его сыновья, Роман и Василий, жили в Инжавино, а жена Макара Савельича осталась дома, в Большой Ржаксе проживала. Соскучилась по детям и муже, пошла повидаться в Инжавино. Её встретили бандиты в селе Перевоз, узнали — жена коммуниста Дрокова Макара Савельича. Да и как не узнать! Они жe были бандиты — свои соседи. „Стой, куда идёшь?!“ — „Да вот, к сестре, проведать. Она болеет и наказывала прийти. Я к ней и иду“. — „Нет, ты идёшь в Инжавино к мужу передавать сведения про пас. Пошла с нами!“ Привели её в дом купца Архаилова, здесь жили две девушки, здесь и ютились бандиты как надзирательный пункт. Дом стоял на отшибе у леса, один-одинок за рекой Вороной. Вот здесь и издевались над женщиной ни в чем невинной. Допросили Дрокову и решили к смертной казни: сначала отрезали нос, отрезали груди, выкололи глаза и потом расстреляли».

«20 декабря 1920 г. Евдоким с сыном Иваном поехали в лес за дровами… На дороге встретились бандиты в санках, пять человек, изрядно пьяные. „Стой! Где были?“ — „Дровец хотим набрать“. — „А где сын Пётр, комсорг ваш?“ — „Да я не знаю, где он“. — Все закричали: „Расстрелять! Лазутчик! Он пакет возил в Уварово краснопузым“. Поволокли отца с дровней. Я кинулся к отцу — удар прикладом, и перебили правую руку. Отца расстреляли. Пуля прошла в живот. Всё взорвали воздухом[175], но был ещё живой. Сгоряча заполз на дровни, погнали домой. Дорогой говорит: „Заехай к фельдшеру“. Заехали к Акиму Аверьяновичу вызвали его. Он вышел и сказал: „Везите домой быстрее, он скоро кончится. Я сейчас приеду и перевяжу мальчику руку“. Звери, изверги, бандиты, которые расстреляли Евдокима, были все пятеро своего села…

Похоронили родителя на зимнего Николу. Брат Пётр не показывается, живёт в Инэюавино. Пршилось брать хозяйство на себя меньшему брату, да еще с перебитой рукой. Вышел я на двор — овцы кричат. Заплакал: „Не плачьте, скотинка! Хозяина вашего нету, он скончался, его похоронили, теперь я ваш хозяин. Буду вас кормить, поить и никогда не обижу“. Говорил сквозь град слёз и пошёл в дом. Захожу в дом — здесь воют мать и две дочки в три голоса. Я, конечно, тоже белого света не вижу сквозь слезы. Все же начал разговор: „Мама, послушай, я был на дворе, сказал овечкам и коровке — буду ваш хозяин“. А мне самому 15 лет, ещё самого кормить надо».

«Банда антоновцев поймала за рекой Косякина Алексея Павловича и его старшего сына Михаила (17лет). Сына зарубили, а отца привязали к хвосту лошади и подвели к дому. Посадили его сына (3–5 лет) на эту лошадь верхом и приказали ехать. Ударенная бандитом лошадь помчалась в Иноковку. Алексей Павлович разбился насмерть. Антонов забрал Косякина, поехал к Ковылке. Дорогой их зарубили и бросили».

«Однажды утром, день не помню, часов 10 было. Мы с ребятами играли в чехарду и войну Вдруг слышим в деревне какой-то шум, крики, выстрелы. Ну, мы сразу галопом домой. Не успел я дверь закрыть, мать ее на щеколду закрыла, а меня на печь посадила, там еще брат мой старший и сестрички. Слышим, на двор конные люди заехали, кур штук 8 было, всех перехватали, начали в дверь ломиться. Ворвались в избу, что хорошее — захватили себе, а нас плетками выгнали из деревни.

Народу уже много собралось там. Плач, крик, ругань, ну погнали нас всех. Сейчас где школа — сарай стоял. Там уже народу много было. И стоны из сарая доносятся. Стали мы, дрожим, гляжу, ведут Федянина А. А., я очень хорошо его знал, его еще взрослые почему-то Кузнецом звали. Завели его в сарай, дверь открыли, а нам говорят: „Глядите, что мы с сынами собачьими, коммуняками, сделаем“. Подвесили его за руки к потолку и начали над ним издеваться, штыками 18 раз всего истыкали. Потом бросили его в сарай, а сами ушли куда-то. А я в щель гляжу, в сарае сена кучка была, и он стал туда закапываться. Но тут, откуда не возьмись, эти бандюги явились, зашли в сарай и добили его. Потом много людей еще туда приводили, и никто живой оттуда не вышел. Под вечер бандиты трупы людям раздали, приказали, чтобы похоронили у себя па дворе. А сами собрались, шайка большая, и со свистом уехали. А мы все бросились по своим домам».