Читаем Сталин полностью

Авторы военных мемуаров, прошедшие фронтовыми дорогами долгие 1418 дней и ночей войны, многого о Сталине тогда просто не могли знать. В той системе отношений, которая существовала при Сталине и в значительной степени возродилась в конце 60-х годов, истина всегда была роскошью, которая дозировалась, урезалась и деформировалась.

Но самое главное, что наследники Сталина, даже те, кто не считал себя таковым, мыслили и поступали по-сталински.

Они контролировали воспоминания. Многое просто не могло появиться. Любая книга проходила подлинное чистилище; нельзя было писать о репрессиях 1937–1939 годов, нельзя было подвергать сомнению «полководческий гений» Сталина, нельзя было обойтись без упоминаний «особого вклада» в достижение победы сначала Хрущева, затем Брежнева, а часто и других их соратников… Любая правда, не вписывающаяся в прокрустово ложе утвержденной схемы, так обрезалась и деформировалась, что становилась непохожей на саму себя. По имеющимся свидетельствам, даже Г.К. Жуков был вынужден сократить часть своей рукописи в результате купюр, сделанных наверху. Как рассказывала вдова Главного маршала авиации А.А. Новикова, Жуков, находясь на отдыхе в санатории «Архангельское» незадолго до своей смерти, поделился с ней своим глубоким огорчением в связи с этим обстоятельством. К великому сожалению, даже несчастью, многие прославленные ветераны, оставив нам неоценимые воспоминания, иногда – не по своей вине – были вынуждены говорить вполголоса или же молчать. Тогда время истины еще не пришло.

Сталин не был «гениальным полководцем», как о том было сообщено миру в сотнях фолиантов, фильмов, поэм, исследований, заявлений. Я совсем не хочу этим сказать, что он был бездарен. На основании документов и свидетельств я постараюсь доказать, что это был кабинетный полководец, не лишенный практического, волевого, злого ума, постигавший тайны военного искусства ценой кровавых экспериментов. Мы часто при оценке Сталина оставляем за кадром один из важнейших критериев его «полководческого мастерства» – цену Победы. Сегодня для меня совершенно очевидно, и я пытался это показать в книге, что то положение, в котором страна, армия оказались в июне 1941 года, – прямой результат просчетов, самоуверенности, недальновидности и последствий кровавого террора человека, который станет Верховным Главнокомандующим. Обычно сразу возражают: «Что вы все валите на одного человека, ведь были партия, ЦК, Политбюро, окружение». Да, были. Но при диктаторе, в условиях цезаризма все государственные и общественные институты во многом теряют свое значение. Единодержец своей волей определяет все. Он как бы аккумулирует порочность всей Системы.

Только наша страна, наш народ был способен, понеся величайшие жертвы, не утратить воли к борьбе и победе. Мы никогда не должны забывать сокрушительных поражений Западного и Юго-Западного фронтов в начале войны, харьковской и крымской катастроф, других горестных страниц истории войны. Оттого что сокрушительные катастрофы мы привычно характеризовали всего несколькими словами, такими, например: «В результате неудачных действий советских войск они были вынуждены оставить Киев», – нельзя было навсегда скрыть правду о том, что сотни тысяч сынов Отечества положили свои головы не в последнюю очередь из-за просчетов военно-политического руководства. Но все это замалчивалось в угоду одному человеку. Да, правда часто бывает горькой. Но нашему народу нечего ее бояться, коли он смог в неимоверно сложных условиях, в которые его поставили «великий вождь», Система и Гитлер, выстоять и победить.

В этой главе я остановлюсь на полководческих данных Сталина. Портрет этого человека, занявшего во время войны все высшие посты в государстве, будет неполным, если не попытаться ответить на вопрос: был ли полководческий талант у будущего генералиссимуса? Проявил ли себя Сталин как полководец в различные периоды войны? Какова роль в полководческой деятельности Сталина его непосредственного военного окружения? Почему при «гениальности» Верховного наши потери оказались в два-три раза большими, чем у противника?

Наполеон, которого продолжают считать одним из величайших военных гениев в истории, отмечал, что полководец «должен иметь столько же характера, сколько и ума». Но при этом добавлял, что нужно не просто иметь эти компоненты, нужно, чтобы они находились в необходимом «равновесии». Его рассуждения любопытны: дарование полководца он сравнивал с квадратом, в котором основание – воля, высота – ум. Настоящий полководец тот, рассуждал Наполеон, у кого воля не уступает уму. Если воля будет превалировать над умом, полководец будет действовать решительно, смело, но не всегда разумно; и наоборот – при сильном уме можно иметь хорошие планы и намерения, которые, однако, из-за нехватки мужества будет трудно осуществить. Ну а если идеального сочетания ума и воли нет, то что более предпочтительно? Какой полководец выглядит более сильным: «с преобладанием ума или воли»?