Читаем Сталин полностью

Когда в конце мая 1942 года Сталину сообщили, что в районе Мясной Бор отрезана 2-я ударная армия Волховского фронта, он воспринял сообщение внешне спокойно. Сколько уже армий отрезали! В 1941 году такие вести он воспринимал более драматически. Теперь, после успешной битвы под Москвой, он был уверен, что те или иные неудачи на фронте не в состоянии кардинально изменить положение, что антифашистская, антигитлеровская коалиция придет к победе. Сталин знал, что командует 2-й ударной армией заместитель командующего фронтом опытный Власов. Всего три месяца назад Верховный одобрил постановление СНК СССР о присвоении ему звания генерал-лейтенанта, как одному из самых крепких командармов, кандидату на командование фронтом.

Через несколько дней Сталин спросил у генштабистов, какие части 2-й ударной вышли из окружения и как все это произошло. Василевский напомнил, что Директивой № 131 от 21 мая 1942 года, подписанной Верховным Главнокомандующим, для войск Волховской группы Ленфронта ставилась, в частности, задача: «Ударом главных сил 2-й ударной армии с запада, с одновременным ударом 59-й армии с востока, уничтожить противника в выступе Приютина, Спасская Полисть… а затем силами 59-й, 2-й ударной и правым крылом 52-й армий прочно обеспечить за собой плацдарм на западном берегу р. Волхов в районе Спасская Полисть, Мясной Бор, Земтицы, прикрыть ленинградскую железную дорогу и шоссе, с тем чтобы не допустить соединения по этим дорогам новгородской и чудовской группировок противника и восстановления железной дороги Новгород – Ленинград».

– Ну а как Вы допустили окружение армии?

– Когда с севера над 2-й ударной армией нависла крупная немецкая группировка, я неоднократно требовал от Хозина отвести войска армии на рубеж р. Волхов.

– А Хозин? – строго посмотрел на Василевского Сталин.

– Лишь 25 мая фронт отдал необходимые распоряжения, но явно запоздал. Через три-четыре дня основные коммуникации снабжения армии были перерезаны и армия оказалась в окружении. После этого, – продолжал Василевский, – я направил 3 июня командующему Ленинградским фронтом следующую телеграмму за своей подписью и Бокова:

«Действия по уничтожению противника в районе Спасская Полисть и Приютина проводятся Вами крайне медленно. Противник Вами не только не уничтожается, а, наоборот, перейдя к активным действиям, преградил пути отвода 2-й уд. армии, т. к. разгадал Ваш маневр по ее выводу. Попытки войск фронта пробить брешь в боевом порядке противника оказываются малоуспешными. Основной причиной этого нужно считать не только медлительность Ваших мероприятий, но и вывод сил по частям вместо удара всеми силами 2-й ударной армии… Промедление и нерешительность в этом деле чрезвычайно опасны, ибо все это дает противнику возможность изо дня в день сильнее закрепляться на перехваченных им путях отвода 2-й уд. армии». Но, похоже, требования и сейчас командованием фронта и армии не выполняются…

– С Власовым связь есть?

– Нет. Последние сообщения от него были где-то в начале июня, – ответил Василевский.

– Может быть, Волховскую оперативную группу выделить в отдельный фронт?

– Считаю этот шаг верным: в этой группе шесть армий. Надо, чтобы они обеспечили вывод 2-й ударной из окружения.

– Хозина снять, а командующим Ленинградским фронтом назначить Говорова. Командующим новым, Волховским фронтом – генерала армии Мерецкова. Если возражений нет, оформите приказом.

Скоро другие события отодвинули Власова из поля зрения, внимания и памяти Верховного. Правда, когда немецкое радио начало усиленно муссировать тему окружения «самой крупной» советской армии, Сталин распорядился подготовить специальное сообщение Совинформбюро. Ему быстро доложили проект:

«28 июня германское информационное бюро передало сообщение Ставки Гитлера об уничтожении 2-й ударной, 52-й и 59-й армий Волховского фронта, якобы окруженных немецко-фашистскими войсками на западном берегу р. Волхов. Но события на этом участке фронта развернулись так, что ударами 59-й и 52-й армий с востока и 2-й ударной армии с запада части противника, прорвавшиеся на коммуникации, были большей частью уничтожены, а незначительные их остатки отброшены в исходное положение… Следовательно, ни о каком уничтожении 2-й ударной армии не может быть и речи.

Совинформбюро».

Сталин взглянул на текст, помолчал и отдал Поскребышеву со словами: «Ничего сообщать не надо». Он передумал.