Читаем Сталин полностью

Он стал орудием операции, в которой участвовала группа специально подобранных людей под руководством сотрудника НКВД Н. Эйтингона (недавно умершего). В конце концов выбор пал на бывшего лейтенанта испанской республиканской армии Рамона Меркадера, которому было в то время 27 лет. Он не только имел боевой опыт, но и был убежден, что восстание анархистов и троцкистов против республиканского правительства в Испании в мае 1937 года благословил сам затворник из Койоакана. Меркадер еще не остыл от войны, видел в убийстве благородное революционное деяние. Террорист имел при себе пистолет, кинжал, но использовал ледоруб, надеясь незаметно выйти из дома после исполнения «приговора», вынесенного далеким Сталиным в Москве. Охранники, схватившие Меркадера, который совершил преступление, начали его жестоко избивать, но Троцкий смог еще произнести:

– Не убивайте его! Пусть он скажет, кто его послал!

Сталин страстно хотел смерти Троцкого. Это бесспорно.

Для него были невыносимы заявления мексиканского затворника, еженедельно разносившиеся по миру:

– «в международном отношении сталинизм есть фактор реакции и контрреволюции»;

– «марксизм и социализм уже потерпели банкротство, и началась эпоха бюрократического коллективизма»;

– «грядущая война вызовет новую пролетарскую революцию и приведет к свержению сталинизма в СССР».

Сталин не мог забыть, что ему по-прежнему противостоял человек, которого великий Ленин назвал «выдающимся вождем». Пусть IV Интернационал оказался мертворожденным, но «вождь» опасался: кто знает, каким он может стать через годы?

Кто еще приносил в течение многих лет ему, Сталину, социализму, коммунистическому движению столько зла? Пожалуй, никто. Троцкий без конца возвращал прошлое в настоящее, предрекал новые беды, сеял сомнения в мудрости Сталина. Пока ходил по этой земле Троцкий, он оставался живым носителем того далекого времени, когда «вожди» обменивались холодным рукопожатием, слушали Ленина, спорили и враждовали. Троцкий знал Сталина лучше, чем Молотов, Ворошилов, Маленков, другие его соратники. Троцкий смог понять Сталина изнутри, его глубинные мотивы и намерения. Они оба хотели стать первыми. К великому несчастью для истории и народа, «старая ленинская гвардия», оставшись без Ленина, отстранила от руля лишь одного, но оставила на капитанском мостике партии другого. Здесь таился один из истоков грядущей трагедии.

Сталин, воюя с Троцким полтора десятилетия, уничтожив почти всех его сторонников, превратив изгнанника-изгоя в постоянную мишень террора, не смог избавиться от ощущения своей второсортности по сравнению с Троцким. Его цезаризм не мог быть полным, пока был жив далекий изгнанник в Койоакане. Оглядываясь на прошлое, мы не можем не осуждать грязные террористические методы борьбы Сталина со своими идейными противниками. Но Сталин не мог лишить Троцкого приверженности к марксизму, Ленину, идеям мировой революции. Затворник из Койоакана навсегда остался в памяти тех, кто относился к нему без предвзятости, как певец всемирного «революционного пожара» и грядущего торжества утопических коммунистических идеалов.

Берия после смерти Троцкого получит повышение: через семь месяцев он станет генеральным комиссаром государственной безопасности, передаст дела госбезопасности В.Н. Меркулову, сохранив за собой пост наркома внутренних дел, и присовокупит к нему должность заместителя Председателя Совнаркома. На Западе долго писали, что именно Берия был главным исполнителем и организатором убийства Троцкого. Я уже сказал выше: в своей книге о Троцком я документально установил прямую причастность Сталина и ЦК ВКП(б) к убийству Троцкого. Документальные данные подтверждены и одним из высокопоставленных чекистов того времени, которому в момент написания книги было уже далеко за восемьдесят…

После смерти Троцкого было обнародовано его завещание, основная часть которого была написана 27 февраля 1940 года.

Сталин не мог удержаться, чтобы не прочесть последнего волеизъявления своего главного соперника. Троцкий не обошел его вниманием и здесь. На трех страничках завещания нашлось несколько строк и для него: «Мне незачем здесь еще раз опровергать глупую и подлую клевету Сталина и его агентуры: на моей революционной чести нет ни одного пятна. Ни прямо, ни косвенно я никогда не входил ни в какие закулисные соглашения или хотя бы переговоры с врагами рабочего класса. Тысячи противников Сталина погибли жертвами подобных же ложных обвинений».