Читаем Сталин полностью

После апреля Сталин, которого считали отошедшим на второй план, выполнял, может быть, не очень броскую, но весьма подходящую для него задачу, которая имела большое значение, для партий, готовящейся к захвату власти. Вместе со Свердловым он стал отвечать за связь с областными и низовыми организациями партии. Такого рода деятельность в партии, естественно, не была связана с гласностью и в новой обстановке. Требовалось по-прежнему соблюдать правила конспирации. Очевидно, по этой причине об этом этапе деятельности Сталина не сохранилось документальных свидетельств. Однако, выполняя эту миссию, он впервые вступил в непосредственную связь с центральными органами партии (об аппарате в тот период не приходится говорить). Для него же еще более важным явилось знакомство и установление регулярных связей с местными партийными комитетами, с губернскими кадрами. Знания, приобретенные в тот период, Сталин смог использовать позднее. Его роль в течение года, хотя он в значительной мере оставался на заднем плане, а в вопросах тактики допускал колебания, ни в коем случае не была второстепенной. Но, как типичный организатор, он по крайней мере несколько раз в течение лета 1917 года испытывал трудности при выборе правильной тактики. В мае, например, он писал, что «в революционную эпоху невозможно устоять на одной точке, тут можно лишь двигаться — вперед или назад. Поэтому, кто старается остановиться во время революции, тот неминуемо отстанет, а кто отстал, тому нет пощады: революция толкнет его в лагерь контрреволюции»[19]. В июле, в период обострения политической обстановки, в самые критические дни, когда партия почти готова была выдвинуть лозунг вооруженного выступления, его опять охватили сомнения. Сначала он выступал за восстание, затем изменил свою точку зрения, а позже уже отрицал, что вообще когда-либо думал о вооруженном выступлении. Известный поэт Демьян Бедный приводил следующий эпизод из этих дней: «Накануне июльского выступления, в 1917 году, в редакции „Правды“ днем сидим мы двое: Сталин и я. Трещит телефон. Сталина вызывают матросы, кронштадтские братишки. Братишки ставят вопрос в упор: выходить им на демонстрацию с винтовками или без них? Я не свожу глаз со Сталина. Мне смешно. Меня разбирает любопытство: как Сталин будет отвечать — о винтовках! По телефону! Сталин тоже как-то смешно и лукаво до последней степени сморщил лицо, погладил свободной рукой усы и говорит: „Винтовки?.. Вам, товарищи, виднее!.. Вот мы, писаки, так свое оружие, карандаш, всегда таскаем с собою… А как там вы со своим оружием, вам виднее“.

В те дни в особняке Кшесинской проходила Петроградская конференция РСДРП(б). М. П. Томский, руководитель профсоюзов, считал, что демонстрацию, являвшуюся самым крупным выступлением рабочих в пользу революции, нельзя выпускать из рук, нужно вести речь о новой пролетарской революции. Конференция, на которой не присутствовал Ленин (он с 29 июня лечился в Финляндии и 4 июля в связи с обстановкой вернулся в столицу), выразила все-таки его точку зрения, согласно которой развитие событий должно было привести к полному разоблачению эсеро-меньшевистского руководства Советов в глазах масс. В это время на заседании Петроградского Совета Л. Б. Каменев подчеркивал, что не большевики вывели массы на улицу, однако сейчас их нельзя оставлять без руководства.

3 июля большевики оказались в вынужденной ситуации, ведь развернувшаяся в тот день вооруженная демонстрация с участием многих полков и путиловских рабочих привела к новой обстановке. С одной стороны, массы решительно требовали, чтобы Советы рабочих и солдатских депутатов взяли на себя власть, с другой стороны — все их выступление было направлено против верхушки Советов, которая менее всего желала брать власть. Но обстановка еще не созрела для взятия власти. Большинство рабочих-большевиков и их руководителей понимали это. Советы даже но своему составу в тот момент были абсолютно не приспособлены для этой задачи. Да и вся Россия в целом не была готова к новому этапу борьбы за власть. Руководители Военной организации большевиков и большинство ЦК стояли перед своеобразной дилеммой. Они считали несвоевременной акцию масс, в то же время они не могли отвернуться от народа, поддерживавшего их. Выход виделся в том, чтобы держать под контролем это массовое выступление и попробовать направить демонстрацию в мирное русло. Приостановить всю акцию было невозможно. Масса стихийно рвалась в бой, в то время как обстановка требовала терпеливых, продуманных действий, что в конечном итоге являлось одним из условий успеха вооруженного восстания. Но для понимания этой истины, видимо, требовались тяжелые испытания.