Читаем Сталин полностью

В своей книге «Сталин» самую значительную и авторитетную оценку его личности и исторической роли дал Л. Д. Троцкий, один из руководителей Октябрьской революции, соратник Сталина по партии тех времен и оппонент по дискуссиям, а затем его враг и жертва. Очевидно, Троцкий был одним из первых биографов Сталина. Через три года после выдворения из Советского Союза он издал в Берлине книгу под названием «Сталинская школа фальсификаций», одна из глав которой называлась «К политической биографии Сталина». После своей высылки Троцкий считал особенно важным доказать миру, что его великий противник в своей сатанинской фигуре соединяет одновременно черты заурядного провинциального бюрократа, преступника и братоубийцы. Чтобы избежать упрощений и нарисовать более убедительную картину, Троцкий подробно изучил жизнь Сталина и оставил потомкам обширное, но незавершенное произведение. Во время работы над этой книгой в августе 1940 года он стал жертвой покушения, организованного, как считают многие исследователи, по указанию Сталина.

Tроцкий видел в Сталине вождя «русского термидора», «могильщика революции», который олицетворял своеобразный бонапартизм, поднявшийся на обломках пролетарского государства. Он описывал его как политика, являющегося порождением бюрократического аппарата, выросшего на почве российской отсталости и хаоса в стране после гражданской войны. Он обрисовал Сталина как серого, заурядного человека, духовный горизонт которого не поднимается выше уровня провинциального чиновника. В его характере Троцкий усматривал восточное коварство, которое по-разному проявлялось в соответствии с конкретно-исторической обстановкой.

Менее исторично, но эффектно написал портрет Сталина тоже в 30-е годы Виктор Чернов, один из руководителей партии эсеров. Сталина и его режим он охарактеризовал как «восточный деспотизм». В другом месте он говорит, что этот режим — «диктатура ради диктатуры». Чернов полагал, что в личности Сталина соединились поп и солдат, которые чувствуют себя как дома только за кулисами власти.

Если Троцкого не подвела память, то сравнение Сталина с Чингисханом принадлежало первоначально Н. И. Бухарину. Конечно, подобных исторических аналогий, связанных с именем Сталина, так много, что их невозможно перечислить. В частности, Троцкий провел параллель между Сталиным, Гитлером и Муссолини. Правда, Троцкий всегда подчеркивал, что феномен Сталина вырос совсем на другой, социалистической почве, он является носителем и выразителем иных социально-экономических интересов, нежели фашизм и нацизм. Но эти аналогии еще больше затрудняют понимание данного феномена.

Еще одну версию роли Сталина дал Исаак Дойчер, бывший польский коммунист, функционер Коминтерна, а затем сторонник Троцкого. Кстати, Дойчер приобрел широкую известность как автор биографии Троцкого. Но и его книга о Сталине цитируется в литературе так же часто, как и аналогичная работа Троцкого. Дойчер считает Сталина органическим продуктом, естественным порождением российской действительности и российской революции. Под влиянием этой книги в западной историографии (а практически до последнего времени только на Западе занимались исследованиями политического портрета Сталина) постоянно подчеркивалась эта органическая связь, но без революционного подхода Дойчера.

Современные буржуазно-консервативные историки критически подходят к оценке Сталина, однако их подход имеет большой недостаток — они не видят, что Сталин не является естественным и закономерным продолжателем дела В. И. Ленина и Октябрьской революции. Очень многие исследователи попали в плен ложных аналогий, пытаясь понять сущность Октябрьской революции через призму анализа особенностей буржуазных революций в Западной Европе.

Точка зрения, согласно которой между Сталиным и Лениным существует самая непосредственная связь, игнорирует тот факт, что в ходе исторического развития в каждую эпоху существует несколько альтернативных вариантов такого развития.

Дойчер сознавал наличие проблемы, возникающей из механического противопоставления закономерностей и случайностей, но он не раз отходил от выведенной им самим преемственности.

Официальная точка зрения в СССР подчеркивала эту преемственность, прославлялось величие Сталина. Это как раз свидетельствовало о том, что история возвеличивалась. Другой, противоположный, односторонний подход «осуждает» историю, предъявляет ей претензии. А была ли третья возможность? Все ли было предопределено в историческом плане, или, напротив, все зависело от злой воли Сталина? Если же все зависело от него, тогда как же он мог быть незначительной фигурой, как это вытекает из оценок Троцкого? Действительно ли дальнейший ход исторического процесса был предопределен в 1922 — 1923 годах, как это представляется по Современным упрощенным взглядам?