Читаем Сталь Императора полностью

Всю их жизнь перечеркнула забастовка на Хоумстедском металлургическом заводе, где Джон работал сменным мастером и числился одним из лучших специалистов предприятия. Но когда администрация объявила о снижении зарплаты – терпеть не стал, первым бросил перчатки на стол и высказал в глаза управляющему, что он думает о нем и всех остальных «зажравшихся крысах» из заводоуправления. В забастовке тогда приняли участие около 8000 человек. Уволили, влепив «чёную метку», только самых шумных. Джон был в их числе. И вот с тех пор, несмотря на безупречную репутацию сталевара, он перебивался временными работам, игнорируемый даже родной ассоциацией работников железоделательной и сталелитейной промышленности.

– Я уверен, нам поможет Джозеф, – произнёс Он твёрдым голосом.

Джозеф – пронырливый малый, был одним из лучших агентов, подвизающихся на бирже труда, и вчера он, после долгих безрезультатных поисков, предложил трехлетний контракт в далекой и непонятной России.

– О, Джон. Твои слова – да Богу в уши, – сквозь слёзы улыбнулась Она.

– О, Свет Мой, наши мечты сбудутся, – с воодушевлением ответил Он.

Собеседники вышли из парка и остановились у ворот.

У входа старый китаец продавал сувениры и амулеты.

– Может быть, стоит прямо сейчас взять у него несколько уроков языка?

– Джон, ты уверен, что в России говорят на китайском?

– А что, между ними есть какая-то разница? – удивился Джон.

Караван Доброфлота уходил из Сан-Франциско в конце февраля. Выброшенные волной кризиса на обочину американской жизни, невписавшиеся в жёсткий рынок Нового Света, но лёгкие на подъём, колонисты спешили попытать счастье на новом месте. Шахтёры, сталевары, механики, строители, энергетики, стоя на пирсе, знакомились, обменивались слухами и новостями и завороженно наблюдали, как непрерывным потоком на погрузку шло и исчезало в трюмах заводское и горное оборудование, станки, бухты с кабелем, даже рельсы и строительные фермы. Казалось, колонисты забирают с собой всё, что необходимо для строительства с нуля целого промышленного города, а может и не одного. Масштабы происходящего завораживали и пугали одновременно. «Это ж в какую пустыню нас собираются отправить?» – шептались между собой рабочие. Однако, в приглашении русского царя фигурировали цифры и условия, от которых грешно было отказываться – подъемные, суточные, фиксированное жалование на время строительства завода, акции совладельца – после его запуска. Смущало, правда, невиданное ранее обязательное условие – обучить для самостоятельной работы не менее трех аборигенов. Не в первый раз подмастерьев гонять – справимся! А если есть деньги, в чем, собственно, разница, какие прерии осваивать?

Масштабы и размах задуманного впечатлял всех сопричастных – торговых агентов России в САСШ, чиновников МИД, получивших августейший пистон с требованием оказывать всемерное содействие, и даже американских производителей станков и оборудования, у которых выгребли все складские запасы, загрузив работой еще на полгода вперед. На всём свете был всего один человек, единожды уже переживший разгул индустриализации и теперь просто повторяющий пройденное, старательно обходя известные ему грабли.

Император, подписывая соответствующий указ, вспоминал, как ещё в той жизни, перед самой войной в беседе с американским послом А. Гарриманом признал, что две трети всех крупных промышленных предприятий СССР были построены с помощью или при техническом содействии США. Участие американцев в индустриализации первой страны Советов, размах сотрудничества и оперативность впечатлили тогда весь мир, независимо от политических предпочтений и степени предвзятости наблюдателей.

В мае 1929 г. автомобильный король Америки – отец конвейера – Генри Форд подписал с СССР договор о технической помощи, а уже 1 февраля 1930 г. на базе фабрики сельхозинвентаря «Гудок Октября», в Нижнем Новгороде, состоялся торжественный пуск первого автосборочного конвейера. ГАЗ – завод-гигант – ни в чем не должен был уступать зарубежным конкурентам. Сами американские специалисты называли его строительство «началом новой эры» для России. Русские рабочие, не видевшие до этого ничего сложнее лопаты и тачки, прошли практику на фордовском предприятии в Дирборне и стали квалифицированными специалистами. Американцы, кстати, одобрили приглашение крестьян на курсы автомехаников и трактористов. В отличии от городских, работавших только за зарплату, сельчане были лично заинтересованы в обработке земли и уходе за техникой. Знали бы они, что истинной причиной появления учеников именно из крестьянских посланцев было полное отсутствие свободных городских кадров! Черпать рабочий люд в России можно было только из деревни. Тем более, что сотрудничеством с Фордом автомобилизация страны не ограничивалась. В начале 20-х годов основанный до революции завод АМО (ЗИЛ) выпускал грузовики по лицензии FIAT, а через десять лет освоил модель американского грузовика компании Autocar.