Угрюмо сопя Косяк начал проверку энергосистем. Вновь вспоминая карусель, в которой закрутились тогда машины, Косяк передернулся. Тогда сработавший аптечный "еж", исколол шею коктейлем до синевы дождевых туч. А сейчас опухшая от уколов шея, растерлась вдруг ставшие грубыми швами скафандра, и теперь боль доставляла такое ощущение, что он изгрыз весь мягкий пластик внутри шлема.

— Череп готово, — пробормотал Косяк.

На симуляции проступили знакомые окрестности заставы. Запищали коды узнавания "свой-чужой". Нарисовались машины патрулей, плотной сетью дежурств накрывших окрестности плотным покрывалом.

— Эй, Дыба?! Решил выехать на заставу, собрав впереди паровозик из безопасников?!

Мелькавшие вблизи машины патрулей прыскали в стороны от машины чадившей шлейфами черного дыма и словно иди на таран заставы не зачавшая никого вокруг. Раздражаясь затянувшимся молчанием товарища, всегда поддерживающим словесные баталии, так сказать не отказывающим в словоблудии, теперь Дыба молчал, словно воды в рот набрал.

— Дыба, ты че меня игнорируешь?…

— Отвали…, — вяло прозвучал голос Дыбы.

— Ой, ой, ой, какие мы стали нежные, — начиная злиться едко проговорил Косяк. Сам удивляясь злости, уже не мог остановиться, — поистер попочку о памперс!? Или моча на глазки давит?! Ну ты че балбес не видишь куда мы едем?!

— Косяк заткнись, — осадил друга Череп.

Отстранено, краешком сознания Череп отмечал неповоротливость Милашки, но больше его волновали индикаторы температуры. Напряженно следя за показателями и филигранно переплетая энергетические контуры, постоянно перебрасывал перегретые цепи на уже остывшие контуры. И сбрасывая напряжение на резервные контуры, пускал энергию по параллельным цепям, тем самым давая поврежденной системе охлаждение, больше времени на сброс избытков тепла. И полностью поглощенный операции с контурами, особо не обращал внимание на происходящее…

— Косяк, нечем заняться? — продолжая осаживать разошедшегося Косяк, Череп гаркнул: — Проверь герметизацию. Где-то пробоины есть?

Проворчав, что-то о грецком орехе вместо мозгов и куриной слепоте, Косяк начал проверку. Запустив программку ревизора, присвистнул. Судя по показаниям — они "выжрали" двухсуточный запас кислорода. И это всего за шесть часов?! Начав ковыряться в телеметрии, отметил, что часть цепей Милашки, отвечавших за внутренние сети повреждена и не откликается.

— Череп у нас попец, — заключил Косяк. Перепроверив результаты, почувствовал укол беспокойства, — Милашка! Проверить Системы целостности броневого слоя. Первый уровень?!

— Нет информации, — возникнув с тестовым терминалом в руках, Милашка вырядилась в как заправский техник, — Контуры С6 и С2-6 выведены из строя.

— Второй и третий?!

— Второй уровень — информации нет. Третий уровень — повреждения по сегментам генераторной и рубке водителя.

У Косяка похолодело в груди. Снедаемый не добрыми предчувствиями, почувствовал узость воротника.

— Вывести проекцию повреждений на общей схеме, — глядя на проекции, замер. Сглотнув сухой комок в горле, полушепотом, словно боясь сорвать снежную лавину, спросил, — Дыба, ты меня слышишь?

— Слышу…

— Ты как там, нормально? — вслушиваясь в полушепот, Косяк закусил губы. Проклиная себя за язык и тупость, переслал Черепу результаты проверки. После боя они проверили только целостность энергетических контуров, и проверив первые отчеты успокоились, радуясь, что легко отделались. Но оказалось, что повреждение секции увеличилось, и словно язва расползлось на добрую треть машины.

— Все нормально… доедем. Еще немного осталось.

* * *

Вяло вкатившись после тамбура. Милашка с усилием вкатилась в ангар. Не докатившись до бокс, взвизгнула тормозами. Чадивший, как древний паровоз двигательный отсек заалел лепестками открытого огня. Разгораясь в богатом кислородом помещении, пожар заставил аварийную команду понервничать. Если рванет боекомплект — мало никому не покажется.

Вой сирена пожарной безопасности резанула по ушам истерическими нотами. Пожалев, что рано снял шлем, Косяк досадливо морщась, торопливо дергал лямки скафандра. Выбравшись из тесных объятий датчиков, по-морскому спустился по лестничке.

— Внутреннее освещение на 75! — гаркнув на Милашку, Косяк подрезал командира перед входом в рубку водителя, — Череп медиков!

Вбежав в рубку, закрыл нос воротником. Вонявший химией воздух, резал глаза и раздирал нос когтями боли, а тут еще и глаза, словно набрали песка, заволокло пеленой слез.

— Дыба не снимай шлем! — клацая зажимами, Стрелок освободил скафандр от "пуповины" Милашки. Натужено дергая не посильную ношу, Косяк пытался стащить Дыбу с кресла, — Ну в кого же ты такой здоровый. Блин…ну не мог уродиться Дюймовочкой?!

Задыхаясь едким дымом, мутной пеленой стелющейся в рубке, Косяк стаскивал тело по частям. Сначала спустил ноги. Глотнув воздуха закашлялся.