Читаем Сталь и пепел полностью

— Не успеем выставить. Перед нами — минные поля. Пока проходы сделаем, силы прикрытия подавим — время уйдет. Четвертая механизированная и группа Роннебурга- успеют дорогу перекрыть, по любому. В лучшем случае- в худшем, сами ударят. По этому плану, к северу от нас — одна механизированная бригада и все. Отбросят её и все, наш тыл открыт. Понятно, мы потом оттянемся, разобьем их, но наступление — псу под хвост. Потери такие понесем, что про Германию сможем забыть.

Громов — задумчиво кивнул. Прав, Слепнев, ничего не скажешь. Но где то есть заковырка. Может опять ЭМИ применят? Тогда- прорвемся, без проблем. Нет, думаю придумали что-то другое.

Он снова посмотрел на экран тактического ноутбука, потом на листы с кроваво-красной полосой уровня секретности. В голове щелкнуло..

— Слушай, Слепнев, а что ты про морскую пехоту знаешь?

— Про американскую? Слепнев отвел уставшие глаза от расчетов.

— Нет- про нашу.

— Мало их. Вот чего знаю. При чем здесь, морская пехота?

— Не знаю. Просто вспомнилось. Как они в первую чеченскую — Грозный штурмовали..

Морскую пехоту КСФ, "белых медведей" — Громов вспомнил не зря. С начала войны, морпехи готовились к десанту на север Норвегии — для захвата авиабазы Бёдо, сейчас же, обливаясь потом и матерясь, "черные береты" втискивались в армейские Ми-8МВТ6 и Ми-26Т2[187], оснащенные для ночных полетов. Рядом, так же пыхтя и матерясь, грузились бойцы из пятьдесят шестой армейской десантно-штурмовой бригады. Последний не задействованный в боях резерв, было решено использовать сейчас.

Собранная в кулак на несколько часов авиация, переброшенная с Дальнего Востока — должна была расчистить небо над зоной десантирования, после чего, не взирая на потери от возможного огня с земли, двум бригадам надлежало высадится в ста двадцати километрах от передовой и намертво запечатать для маневра противника — коммуникации в районе Котбус — Люббен- Любенау. Любой ценой, именно так — любой ценой, требовалось продержаться часов двадцать пять-тридцать. Дать бронированному кулаку проломить оборону союзников и потом растечься раскаленной лавой по юго-востоку Германии, парализуя всякое сопротивление.

Тактическому десанту, требовалось, как говорил старина Веллингтон "стоять и умирать",пока штрафные батальоны будут ломится на берлинском направлении имитируя направление главного удара. Верховное командование НАТО, приученное к тому, что русские весьма бережно стали относится к своим солдатам — никак не могло сообразить, как можно выбросить вертолетный десант прямо в центре вражеского расположения, бросив в самое пекло. Хотя нет, бросив- уже после высадки, командиры бригад доведи до подчиненных боевую задачу более подробно, на простом языке.

"Держать этих пидар. ов, полутора суток, потом — пробиваться на запад мелкими группами"

— Почему на запад? Спросил комбрига начштаба 874 ОДШБ морской пехоты[188].

— Потому — что, танкисты к тому времени, уже должны пробиться далеко на запад…

— А если не пробьются?

— Значит у тебя на малой родине — будет свой персональный бюст или мемориальная доска на школе. Отрезал комбриг Нечаев, поправляя берет. Ему никто не возразил.

Бросать своих, на Руси — было не принято. Это был тот фундамент, на котором, по кирпичику возводилась стена боеспособности новой армии. Каждый боец — знал, что его не бросят, не оставят умирать от голода и жажды, протянут руку помощи, если он попал в плен. Года четыре назад, когда отряд ваххабитов прорвал "периметр" и захватил трех пограничников, русские ответили крупномасштабной акцией возмездия в которой участвовали три тысячи солдат и две тысячи "лояльных горцев". Пограничников — освободили, а десяток аулов, был зачищен до "белых костей", превратившись в груды битого кирпича пропахшего горелым мясом. Это — было ещё до Украинской компании. После неё, как по боевикам и наемникам применили VX — воинственные абреки, те кто чудом остался жив, осознали, что "русня теперь- не та…" и лучше держаться от неверных- подальше.

Именно это крутил в голове Громов, глядя на экран, где значки его подразделений, неумолимо продвигались на запад. "Пацанов, не бросят" наконец уверил он себя, и похлопав водителя по плечу, перебрался в кабину, смотря на хвост идущей впереди колонны. За экраном остался старший лейтенант из хозяйства Слепнева.

Впереди идущий, пятнистый "барс" из третьего танкового батальона Давиденко нес на задней части башни, надпись Burzum и грубо намалеванный череп. Генерал усмехнулся. Вот пацаны, ей Богу.

Преодолев казавшимися бесконечными, минные поля и сбив ошарашенный натиском, польский заслон, ранними утром, бесконечные колонны завывающих "восьмидесятых" вышли на оперативный простор. Впереди было тихо, но небо на севере, буквально пылало огнем.

— Десант дерется…Не задерживаться, мать вашу. Темп, держать темп…На серьезное сопротивление напоролись уже после полудня, проскочив почти сотню километров по отличным автобанам и даже успев сделать часовой перерыв. Мощные ГТД-1400, гудели ровно, радостно пожирая американский авиационный керосин, захваченный в Вроцлаве.