Шона по-прежнему сжимала в руке телефон. Звуки становились менее чёткими, более отдалёнными. Она пыталась сфокусировать взгляд на маленьком дисплее. Она слабо надавливала на телефон, но её пальцы словно онемели, и она не могла нащупать маленькие кнопки. Она начала паниковать. Что это — телефон службы спасения, повторный набор или кнопка, с помощью которой можно перезвонить?

Пронзительный крик обезумевшего и раненого существа заполнил автобус. Шона перестала беспокоиться из-за того, что опаздывает на встречу к дочери, и начала беспокоиться о том, выживет ли она.

Глава пятая

Невымытая посуда поддразнивала Риса с другого конца комнаты. Покачивающаяся стопка тарелок и чашек хитро косилась на него, словно посудный монстр, поселившийся в раковине. Если бы это был настоящий пришелец — и Бог его знает, он уже почти готов был поверить в существование тех вещей, о которых рассказывала ему Гвен — его невеста без колебаний прикончила бы этого монстра с помощью своего торчвудского пистолета. К несчастью, именно Рис обещал ей разделаться с посудой, когда целовал её на прощание — он сказал, что это будет первым, что он сделает утром. Шею кольнуло чувство вины: ещё одно нарушенное обещание.

Он включил стоящий на шкафчике радиоприёмник, настроив его на волну «Радио ВВС Уэльс» в качестве фонового шума, и принялся за дело. Он попал на окончание новостного репортажа о нападении вандалов на торговый центр — это могло бы объяснить, почему в «Пендевиг» сработала пожарная сигнализация. Затем последовала какая-то передача из тех, что сводили Риса с ума — что-то вроде «человеческого интереса». Дэвид Бригсток сообщил о двух членах Партии Уэльса[16], которые подали запрос на расследование вопроса о том, почему оседает здание Ассамблеи.

— Не копайте слишком глубоко! — крикнул Рис в ответ радио.

Группа детей-скаутов нарядилась в костюмы для Хэллоуина, чтобы собрать деньги на очистку пляжей от мусора. Женщина подала в суд на солярий из-за полученных ей ожогов, потому что ей позволили провести четыре сеанса загара за один день. Мыльными пальцами Рис переключил канал, как только понял, как громко кричал на радио. Может быть, он услышит рекламную песенку «Харвудз» в перерыве между передачами. Он напевал себе под нос: «Кому вы можете доверить мытьё своих тарелок?», когда хлопнула входная дверь и он услышал, как вошла Гвен.

Она бросила свою кожаную куртку на подлокотник дивана.

— Это ты голосил? — с неодобрением поинтересовалась она. — Тебя с лестницы было слышно.

— Не надо так говорить о моём пении.

Гвен издала весёлый возглас и отмахнулась от мыльных объятий Риса. Когда тот подошёл к ней, чтобы поцеловать, с него во все стороны капала пена.

— Разве ты не должен был сделать это в первую очередь? И где мой обед? — Она наблюдала, как он вытирает руки. — Не посудным полотенцем, возьми другое!

— Ты говоришь, как твоя мама, — поддразнил Рис. Он заключил Гвен в тесные объятия и уткнулся лицом в её шею. — М-м. Ты надела свой сексуальный красный топ. Ты мне в нём нравишься. Но ещё больше ты мне нравишься без него…

Гвен с довольным видом попыталась освободиться из его объятий.

— Это твоё оправдание за то, что ты не приготовил обед?

— Я бы сделал это раньше, любимая, — сказал Рис, — но в магазинах чёрт знает что творилось.

Он почувствовал, как она напряглась в его объятиях.

— Я выскочил ненадолго, чтобы купить кое-какие мелочи, — осторожно пояснил он. — Я тут кое-что подслушал. Та женщина у Лекворта сказала своей подруге: «Она оставила себе его проездной на автобус, потому что там, где он теперь, этот билет ему не понадобится», и её подруга спросила: «Там — это где, на небесах?». И женщина ответила: «Нет, в Кармартене»[17].

Гвен вырвалась из его хватки и сложила руки на груди.

— Лекворт?

— …И Банан сказал: «Вот, Рис, это истинный голос Коубридж-роуд…» — он сник под её взглядом.

— Под Леквортом ты имеешь торговый центр «Пендевиг»? — Гвен говорила таким тоном, какой обычно использовала её мать, когда делала кому-нибудь выговор. Рис решил не упоминать об этом в данный момент. — Ты обещал мне, Рис.

— Я и близко не подходил к магазину с платьями.

— И ты прихватил с собой Божий дар валлийским женщинам! Я должна была знать.

Рис успокаивающе взмахнул руками и схватил лежавшие на шкафчике карты «Поиска Чудовищ».

— Банан недолго там был, — соврал он. Он протянул Гвен большую колоду карт, отчасти в знак извинения, отчасти в качестве жеста примирения. — Я купил это для него, в шутку. Может, подойдёт на свадьбу, как ты думаешь?

Она буквально вырвала карты из его трясущихся пальцев.

— Не беспокойся из-за Банана, — прошипела она. — Если бы Торчвуд не надавил на испанцев, он до сих пор сидел бы в тюрьме в Лансароте.

Рис нахмурился.

— Ну да, спасибо Торчвуду, как всегда.

— Как ты думаешь, благодаря кому он благополучно вылетел из аэропорта Арресифе[18]? Я должна была сказать Йанто, чтобы он обеспечил ему полный обыск на таможне. Чтобы узнать, сколько DVD-дисков он пытается провезти контрабандой.

— Это были CD-диски, — поправил Рис и тут же пожалел об этом.