Читаем Стая демонов полностью

Я борюсь с магией, которая связывает меня в двух местах — с руной, которую Роман нанёс на мое плечо и которая удерживает меня в неподвижности, и с руной на моих губах, которая заставляет меня молчать.

Должен быть способ сломать их.

Я осматриваюсь так быстро, как только могу, в отчаянных поисках чего-нибудь — чего угодно, — что могло бы мне помочь. Одной моей ярости достаточно, чтобы прожечь руны, но в некотором смысле она сдерживается той частью меня, которая понимает выбор Романа.

Тот, кто окажется в зоне действия оружия, когда оно сработает, попадёт в Ад. Судя по действиям Романа, он не хочет, чтобы я приближалась к нему. Я должна быть благодарна, но мои инстинкты взвинчены. Есть стороны натуры Романа, которые по-прежнему остаются для меня загадкой, в том числе и его истинные мотивы.

Я прекращаю осматривать своё окружение — конечно, в грязи и пыли не найду ничего, что могло бы мне помочь. Я не могу даже застонать или закричать от разочарования. Волшебство Романа не может быть уничтожено ничем. Она даже пробило силу кошмаров Мастера во время битвы в моём доме. Он сказал мне, что раньше только Король Демонов мог контролировать силу кошмаров, и он выглядел невероятно рассерженным из-за того, что теперь это делает кто-то другой.

Я зажмуриваюсь, слушая, как Лука скулит. Я хочу сказать ему, что всё будет хорошо. Больше всего на свете я не хочу, чтобы он стал свидетелем моего разочарования. Он всегда был самым чутким из всех моих демонов-волков, тем, чье сердце чувствует больше всего.

Его шерсть касается моего бока, когда он поднимается на лапы и подталкивает меня локтем, проводя кончиком своего влажного носа по тыльной стороне моей ладони и вверх к плечу, где Роман поместил руну, которая обездвижила меня. Я даже не успела разглядеть её форму, как она исчезла у меня под рубашкой, потому что он прижимал ко мне свою ладонь, пока она сжималась.

Я приоткрываю глаза и перевожу взгляд на Луку, чей нос покоится на моём плече, достаточно близко, чтобы коснуться моей шеи. Он подбегает и лижет моё лицо, его язык касается моих губ, щеки и подбородка.

Он хочет, чтобы я поговорила с ним, но, думаю, он не понимает, что я не могу.

Он снова скулит, когда я продолжаю смотреть на него в ответ. Проходит мгновение, и затем его глаза превращаются в фиолетовые щёлочки, прищуренные на меня, когда мой пристальный взгляд — единственный ответ, который я могу ему дать.

Он снова кладёт голову мне на плечо, его глаза всё ещё прищурены.

Я не могу пошевелиться, старый друг.

Я закрываю глаза, пытаясь придумать, как мне выпутаться из этого. Должен же быть какой-то выход. Думай, Нова. Думай!

Мои глаза распахиваются, когда острая боль пронзает моё плечо.

— Чёрт! Лука!

Его челюсти сомкнулись на моём плече, губы приоткрылись, и было заметно, как его зубы прокалывают мою рубашку и кожу под ней. Глубокая боль пронзает мою грудь и проникает до самых кончиков пальцев ног, и вместе с ней приходит чувство освобождения. Я чувствую, что меня освободили от цепей.

Мне требуется секунда, чтобы осознать, что я кричала.

Ещё один момент, чтобы осознать, что мои руки подняты в знак защиты.

Очень осторожно Лука убирает зубы с моего плеча, отступая от меня с ухмылкой на лице, которая так сильно напоминает мне самодовольное рычание, которое Эйс бросал в мою сторону.

Я хватаюсь за плечо и рву ткань. Светящийся след, состоящий из завитков и линий, то становится ярче, то исчезает на моей коже, прежде чем исчезнуть полностью.

Следы зубов Луки прорезали её насквозь.

Моя рука взлетает ко рту, и он облизывает меня. Должно быть, он провёл языком и по руне, которую Роман нанёс на мои губы.

— Как тебе это удалось?

Он мотает головой и скулит.

Чёрт, жаль, что он не может мне сказать. Это напоминает мне о том, как много я не знаю о своих волках — на что они способны. Очевидно, они разбивают руны зубами и слюной.

Осматривая места, где он меня укусил, я определяю, что это поверхностные порезы, прежде чем опускаюсь на колени перед Лукой. Глубоко вздохнув, я шепчу:

— Grinta.

Это самое близкое из известных мне выражений благодарности на древнем языке демонов.

Затем я снова встаю на ноги, оказавшись перед выбором — настоящим выбором, а не тем, который мне навязали. Я могла бы остаться здесь, держаться подальше от борьбы, но каждый инстинкт моего тела говорит мне, что я должна быть частью этого.

Роман сказал мне, что сделает всё, что в его силах, чтобы обезопасить моих сестёр, но он также призвал меня задуматься, говорил ли он мне когда-либо только то, что хотел, чтобы я услышала. Что было удобно ему.

Я стискиваю зубы, и с моих губ срывается рычание. Я помню, как трудно было Малии произнести клятву на крови, как больно это было для меня, и в какой момент я почувствовала неуверенность в том, что она была успешной. Я ничего не могу принимать на веру. Если Роман никогда не был связан клятвой на крови, то мне нужно подвергнуть сомнению его ответы на все мои вопросы, касающиеся клятвы на крови. На самом деле, мне нужно подвергнуть сомнению всё, что он когда-либо говорил мне. Каждую. Чертову. Вещь.