Читаем Стаи. Книга 1 полностью

— Мы разработали сравнительно примитивные ячеистые установки для перевозки всех особей обоих видов одним рейсом. — Нефёдов впервые за вечер взял слово. — Верпы придётся выводить из заморозки искусственно, а вот Вилианы, слава простоте, обойдутся естественным выходом из спячки. Это здорово облегчает задачу по транспортировке!

— Да, можно отказаться от криогенных установок для бабочек вообще, что на треть увеличит число особей в первой волне. — Куприянов на секунду задумался. — Их итоговая численность составит почти триста миллионов. По расчётам, этого хватит на то, чтобы… э-э-э… держать оборону на фронте протяжённостью шесть тысяч километров. Конечно, это очень условно, бабочки — не солдаты, ими не покомандуешь особо, но поместить в поражённые области достаточное число особей можно и нужно. За год добавим ещё две аналогичные по численности партии, плюс естественная прибыль. Вполне достаточно для остановки агрессора.

— Когда Вы сможете приступить к Контакту? — Анна Сергеевна явно не хотела тянуть резину в долгий ящик.

Все «за» и «против» были в последний раз взвешены, решение принято, и обжалованию не подлежало.

Александра и Элан переглянулись. У обоих в голове была одна мысль: в таком состоянии начинать нельзя!

— Пять дней на отдых, — Полякова всем видом дала понять, что на меньшее не согласится ни за какие деньги, награды и почести.

Лень тут была ни при чём. Им обоим необходимо было просто хорошенько выспаться и отвлечься. Даже непродолжительный отдых самым благотворным образом сказывается на работоспособности.

— Хорошо, — Анна Сергеевна кивнула, загадочно улыбаясь. — Константин Иванович, проследите, чтобы они отдохнули по-настоящему.

— Не извольте сомневаться, Ваше Величество, на километр их не подпустим ни к каким лабораториям! — Миненков был полон решимости притворить приказ в жизнь.

— Ну, тогда с Богом. — Императрица тяжело вздохнула, словно не веря в счастливый исход предприятия.

— Всё будет хорошо, — едва слышно сказал эволэк и показал большой палец недовольному министру финансов.

* * *

Со склона открывалась захватывающая дух панорама лесного озера. Частокол сосен закрывал институт, даря иллюзию уединения. Элан очень любил гулять тут, на отшибе, по некошеной траве, осторожно обходя бесчисленные красные бутоны. Если присесть на корточки и скользить взглядом по волнующемуся морю растений, то отдельные цветы сольются в настоящий ковёр красок.

Эволэк сидел в позе лотоса, спина прямая, дыхание очень ровное и очень медленное, бесхитростные мысли о красотах окружающей природы неторопливой рекой прокладывали путь в сознании. Глаза не скакали с одного объекта на другой, не пытались вычленить детали того или иного цветка, причудливой ветки дерева, мелькание рыб под гладью воды. Он видел картину целиком, словно она существовала внутри его разума, а не снаружи живой оболочки.

Обострившиеся чувства раздвинули горизонт его мирка, даже запах каждого дерева ощущался на свой лад, приобретая множество индивидуальных оттенков, дразнящих обоняние. Сосны беседовали с ним, ведя неторопливый рассказ о лучах солнца и дождях, дающих жизнь, о множестве пережитых холодных зим, о натиске ураганных ветров позапрошлой осенью, оставивших бесчисленные шрамы сломанных веток.

Любой контакт с Океанесом начинается именно с таких медитаций. Этим упражнениям в недалёком прошлом его научили отошедшие от практической работы эволэки. Очень полезный комплекс позволял оторвать разум от тела, перед тем как отправиться в долгий и опасный путь по Великой Реке.

Уже семнадцатые сутки Элан испытывал немного странное, но уже привычное чувство отсутствия в теле. Его организм, словно хорошо отлаженный робот, выполнял всё, что требовала повседневность, а сознание бестелесным сгустком парило рядом, иронично наблюдая за вознёй органической куклы. Та спала, утром умывалась, ела всё, что угодно (столовские жлобы мясо почему-то упорно не давали), не особо интересуясь вкусовым разнообразием блюд. Потом невидимая сила вела её по заученному маршруту в этот живописный уголок, где в тишине и покое, проходил весь день, напоённый первозданной красотой, не изгаженной и не изуродованной цивилизацией.