Постоянного внимания они не требовали – мало того, что за нами следили с орбиты, сами радары подавали тревожный сигнал из-за малейших помех. Лунная ночь была прекрасна – огромный шар Земли почти не забивал свет звёзд, глубокое чёрное небо затягивало в себя, а неподвижный ландшафт вокруг не навевал уныние, он успокаивал. Через час меня начало клонить в сон, пришлось выпить таблетку, она помогла, но всё равно вокруг ровным счётом ничего не происходило. Я крутился вместе с кабиной, разглядывая окрестности сквозь стекло. Единственным выпадающим элементом был второй луноход, лежащий в ангаре на боку с откинутым колесом. На Земле такую махину пришлось бы мощными домкратами удерживать, здесь хватило лебёдки. Отличная планета, жаль, что так и останется безжизненной, перспектив у Луны в качестве места обитания для человека нет никаких – слишком маленькая сила тяжести, отсутствие магнитного поля и атмосферы. Перевалочный пункт к другим небесным телам, Марс, пояс астероидов, спутники Юпитера. От того, сколько ещё предстоит сделать в этом мире, дух захватывало, как и от того, чего здесь достигли. В моей реальности такие поселения ещё лет тридцать ждать, не меньше, если они вообще когда-нибудь появятся.

Я достал из кармана два флакона, зажал между большими и указательными пальцами, встряхнул. В левом были остатки препарата, за который я заплатил единицами, оставалось ещё примерно пять доз. В правом порошок, переданный Ириной и разбавленный коньяком, позаимствованным у Шацкой на «Заре». Половину за час до того, как найду, и остальное на месте. Оставалось только найти этот злосчастный синий кристалл, в какой стороне он находится, должен был показать кулончик, который я тоже достал и подвесил над приборной доской. Вопреки гравитации, камушек чуть заметно тянуло к югу. Убрал флаконы обратно в карман, нажал кнопку связи – красная лампочка вызова моргала часто-часто.

– Слушаю, Виктор Степанович.

– Николай Павлович, у нас проблема, – отозвался Сайкин. – Нестеровой нездоровится.

– Что-то серьёзное?

– Нет, сыпь и небольшая температура, тридцать семь. Если до утра не оклемается, вас снова сменит Варвара Сергеевна.

<p>(40). Сторона 1. 14 июня, воскресенье</p>

– Угораздило тебя, – Димка сделал усилие, чтобы не рассмеяться.

В мире Соболева Нестерова-два лежала с каким-то отравлением, а в его собственном мире Нестерова-один сидела на кровати посеревшая и даже слегка позеленевшая. А всё чебуреки на рынке, с их дурманящим запахом, вроде пошли за продуктами для здорового питания, и не удержалась, купила две штуки, зажаренные в тёмном прогорклом масле, с непонятно каким мясом, сдобренным ложкой перца, и оттого безумно вкусные. Димка-то удержался, не стал есть, а Алиса схомячила оба, и теперь бегала от кровати к туалету.

– Вместо того, чтобы издеваться, лучше бы помог, – просипела следователь.

– Укол в течение четверти часа подействует, будешь как огурчик или румяный пирожок, – сказал Дима.

– Сволочь, – выкашляла Нестерова, бросаясь к двери, – не надо про еду.

Куприн пожал плечами, вместо того чтобы свой законный выходной провести как надо, ему пришлось мчаться в больницу за метоклопрамидом, в вену колоть лекарство Нестерова не хотела ни в какую, пришлось воткнуть иглу в задницу. А поскольку та была немаленькой, то препарат расходился по крови медленно.

В дверь постучали, в образовавшуюся щель просунулась голова Вадика.

– Ну как? – спросил он.

– Лекарство я дал, но до завтрашнего дня ей лучше не есть ничего. И тем более не пить.

– Тогда мы одни поедем, всё равно здесь толку нет, – тут же сориентировался Вадик. – Я передам Сосницкому, что вы натуральные засранцы.

– Пристрелю суку, – послышался хриплый голос. – Дай только оклематься, весь рынок переверну. Он у меня этими чебуреками срать будет до конца жизни.

– Ожила, – Вадик показал большой палец и исчез.

Насчёт пристрелить Нестерова не шутила, сама она никогда об этом не говорила, но Димка совершенно случайно увидел у неё в сумочке пистолет. И тоже об этом не стал упоминать, мало ли зачем следователям личное оружие.

Хлопнула входная дверь, на экране было видно, как открываются ворота и полицейский «уазик» выезжает со двора. Вадик с Викой свалили на день рождения их общего друга – Сосницкие их всё равно до позднего вечера не отпустят, так что Дима и Алиса остались в доме одни.

Обычно выходной проходит быстро – оглянуться не успеешь, как наступает понедельник, и новая рабочая неделя. В случае Куприна должен был наступить вечер воскресенья и очередная смена в больнице, но ему позвонила старшая медсестра и сказала, что дежурства не будет, потому что больных совсем немного, и заведующий терапией решил, что они и без Димки справятся.

– Минус тысяча, – приуныл молодой человек, с деньгами с каждым днём становилось всё сложнее.