Читаем Срочно в номер полностью

Я покуривала, слушала «Русское Радио», посматривала по сторонам и на часы и ждала. Сигарета уже стала заканчиваться и спалилась почти до фильтра, и тут я начала волноваться, потому что Маринка все не появлялась, и «Нива» как стояла спокойно на своем месте, так и продолжала стоять.

Время шло, Маринки не было, и мне, откровенно говоря, поплохело. Я изругала себя за то, что пустила ее в одиночку, и боялась, не случилось ли с ней какого-то несчастья.

Я решила выйти из машины и пройти Маринкиным путем, на всякий случай держа в кулачке сотовик, подумав, что при любом, даже самом неинтересном раскладе я смогу получить две секунды, в течение которых наберу цифры «ноль» и «два» и прокричу что-нибудь ужасное. Например: «Убивают!» Тьфу-тьфу-тьфу, не про меня будь сказано. И не про Маринку, разумеется.

Я вышла из «Лады», на всякий случай еще и не запирая дверцы машины, чтобы попытаться успеть в случае опасности запрыгнуть в нее, и оглянулась на «Ниву».

Посмотрев на машину, я поняла, что никуда мне идти не нужно. Смысла нет.

Один гаишник, выползший из своей будки, равнодушной походкой двигался к «Ниве», помахивая жезлом и отвлекающе зевая в пространство, а двое его товарищей, в полном соответствии с народно-партизанской тактикой, подкрадывались к «Ниве» сзади, маскируясь. Маскируясь не кустами, нет – еще не настал сезон распустившихся веточек, – а приседая и пригибаясь, короткими перебежками, они прятались за столбами и стволами деревьев и были уже в нескольких шагах от неприятеля, засевшего в машине с крестьянским названием «Нива».

Венчала всю эту картину Маринка, стоявшая в отдалении и державшая наготове фотоаппарат, готовясь запечатлеть для потомства и газеты бессмертные кадры взятия штурмом автомобиля с маньяками.

Я стояла, смотрела и боялась пошевелиться, чтобы и врагов не спугнуть, и не пропустить ни одной секунды готовящегося роскошного зрелища – не каждый же день выпадает возможность вживую увидеть такое! Тут можно и на свежем воздухе постоять. Вот я и стояла.

Вынув из пачки сигарету, я вертела ее в руках, не закуривая. Курить не хотелось, но наблюдающим за мною нужно было как-то объяснить то, что я вышла и вот теперь стою и таращусь в пространство.

Двое парней в «Ниве», как мне казалось, ничего не подозревали и даже на приближающегося гаишника нервно не реагировали. Да и действительно: захотели остановиться, вот и остановились, правил не нарушали…

Поэтому, когда наконец до них добрались двое подкрадывающихся сзади следопытов, что-либо делать уже было поздно.

Милиционеры появились практически одновременно с двух сторон; бросившись к дверцам «Нивы», распахнули их и наставили пистолеты.

– Предъявите документы, пожалуйста! – громко рявкнул один из гаишников, и я, взглянув на Маринку, увидела, что она ожесточенно щелкает фотоаппаратом, снимая эту сцену.

Захват бандитов меня разочаровал, потому что бандиты оказались скучными и не думали сопротивляться.

Сидящий за рулем парень передал ближайшему гаишнику, размахивающему пистолетом, красную книжечку, потом вторую, и я с удивлением увидела, как собирающийся осуществить захват милиционер озадаченно чешет затылок, сдвинув фуражку почти что на нос.

Мы с Маринкой ехали в редакцию, тихо и дружно поругивая Здоренко; и не знаю, как она, но я почувствовала облегчение: в «Ниве», так и продолжающей нас сопровождать, оказались сотрудники Тарасовского ОМОНа, получившие приказ своего громогласного майора обеспечивать нашу с Маринкой безопасность, и это открытие доставило мне удовольствие. В самом деле, чего уж лучше: убедиться, что за тобой не следит убийца или что он следит? Полагаю, лучше – первое. Но для порядка майора следовало поругать: нужно ставить в известность, в конце концов, а то ведь нервные клетки восстанавливаться не желают.

– Если бы он предупредил, сволочь краснорожая, я не попала бы в такое дурацкое положение… – ворчала Маринка. – А то эти ребята ржали надо мной, как жеребцы стоялые. Кстати, что такое «стоялые»? Не помнишь?

– Ну, твои гаишники на посту стояли или сидели? – спросила я.

– Стояли!

– Вот то и значит. Застоялись, устали, потом посмеялись и разрядились. Вроде как отдохнули.

– Все равно Здоренко не прав, – категорически повторила Маринка.

– Это, без сомнения, и я ему еще это выскажу, если он станет слушать, конечно. А ты что наплела гаишникам? – поинтересовалась я, поглядывая на пыхтящую Маринку.

– Да ничего я им не плела! – недовольно ответила она. – Зачем мне что-то плести? Я просто сказала, что за нами второй день катается машина и двое негодяев, сидящих в ней, постоянно показывают нам ножи и обещают порезать на кусочки. Один из них с бородой, а второй – с чеченским акцентом. В общем, ничего лишнего не сказала, так только… подпустила немного литературщины и все.

– Прямо так и сказала? Один с бородой, а другой… – потряслась я. – Ну ты даешь, мать!

– Нет, а что я должна была скучно пробормотать, что мне кажется, что за мною следят, да? – возмущенно выкрикнула Маринка. – Так бы они и оторвали свои служебные задницы от стульев. А это хоть пробежались немного.