Читаем Средний возраст полностью

Средний возраст

Ван Мэн , Цзян Цзылун , Чжан Игун , Фэн Цзицай , Лю Синьу

Чем, какими словами пробудить в ней волю к жизни? Это была его жена, самый родной человек на свете. Все эти долгие годы, прошедшие с той самой зимы, когда, гуляя по парку Бэйхай, он читал ей стихи, и до сегодняшнего дня, она была самым близким ему человеком. Нет, он не может без нее. Он удержит ее!

Стихи! Он прочтет ей стихи. Десять лет тому назад взволнованные поэтические строки раскрыли ее сердце, теперь они пробудят в ней счастливые воспоминания, волю к жизни, мужество.

Присев на корточки у постели жены, он начал сквозь слезы декламировать:

Стал бы я теченьем. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Только пусть любимаяРыбкой серебристойВольно плещется в струе,Трепетной и чистой.

Она как будто уловила смысл строк и, скосив глаза, долгим внимательным взглядом посмотрела на мужа. Губы ее задрожали. Фу, наклонясь к ней, услышал, как она едва внятно выдохнула:

— Я не могу плыть…

Роняя слезы, он продолжал:

Стал бы темным лесом. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Только пусть любимаяВ чаще приютитсяИ в ветвях зеленых песниРаспевает птицей.

Лу опять тихо вздохнула:

— Я не могу… летать…

Превозмогая боль, Фу читал дальше:

Стал бы старым замком. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .Только пусть любимаяХмелем-повиликойЗаструится по руинамСредь природы дикой.

Заблестевшие в уголках ее глаз прозрачные слезинки медленно скатились на белоснежную подушку. Еле слышно она произнесла:

— Мне… не… подняться…

Фу Цзяцзе припал к ней и зарыдал как ребенок.

— Я не уберег тебя…

Но когда он снова поднял на нее полные слез глаза, он опешил: остановившийся взгляд Лу, как и прежде, был устремлен в одну точку и выражал тупое безразличие к его плачу, к самим звукам его голоса, ко всему, что происходило вокруг. На шум в палату поспешил лечащий врач. Он сразу понял ситуацию.

— Доктор Лу очень слаба, — обратился он к Фу Цзяцзе, — и с ней нельзя так долго разговаривать!

И Фу Цзяцзе до конца дня не проронил больше ни слова.

Сгустились сумерки. Лу слегка оживилась и, повернувшись к мужу, силилась что-то сказать ему.

— Вэньтин, что ты хочешь? Скажи! — схватив ее за руку, взмолился Фу.

С трудом она произнесла:

— Юаньюаню… купи белые кеды…

— Завтра же куплю, — ответил он, смахивая невольно навернувшиеся на глаза слезы.

Она, казалось, хотела сказать что-то еще. Наконец до него донеслись слова:

— Заплети косички… Цзяцзя…

— Обязательно заплету…

Она лежала сомкнув губы, обессиленная, не произнося больше ни звука.