«Стал бы старым замком… — процитировал он и, подняв голову, продолжал: — Я и правда превратился в старую развалину, совсем стариком стал. Облысел, поседел, на лбу глубокие морщины, я их чувствую на ощупь. Я похож на заброшенные руины…»

Ох, действительно он очень постарел!

Она прижалась к нему, нежно провела рукой по лбу.

«Это все я, я виновата, свалила на тебя весь дом!»

Цзяцзе спрятал ее руку в своей руке.

«Нет, ты тут ни при чем».

«Я эгоистка, вся ушла в свою работу. Здесь мой дом, моя семья, — дрогнувшим голосом сказала она, — но мои мысли далеко отсюда. Что бы я ни делала, передо мной вечно глаза моих больных, сотни глаз преследуют меня, не дают мне покоя. День и ночь я думаю о них, позабыв свой супружеский и материнский долг…»

«Что за вздор, я-то ведь знаю, каких жертв тебе это стоит». Его глаза наполнились слезами.

«Ты постарел, я не хочу этого…» — с болью сказала Лу.

«Ничего… только пусть любимая хмелем-повиликой заструится по руинам средь природы дикой», — вполголоса прочел он их любимые строчки.

Тихо осенней ночью. Лу заснула на груди у мужа, слезинка застыла на ее черных ресницах. Фу Цзяцзе осторожно приподнял Вэньтин и уложил в постель.

«Я заснула?»

«Ты устала, спи».

«Нет, не устала».

«Металлы и те устают, — произнес он. — Сначала в них появляется микротрещина, затем она увеличивается, проникает все глубже, пока не происходит излом…»

«Усталость», разрушение металлов, тема исследований Цзяцзе, — эти термины часто слетали с его уст, проносясь мимо ее сознания, и лишь теперь они обрели глубоко поразивший ее зловещий смысл.

Господи, как страшна эта усталость, как опасны эти трещины! В ту тихую ночь ей чудилось, что во всех уголках огромного мира слышатся звуки разрушения: рушатся опоры высоких мостов, лопаются шпалы под рельсами, превращаются в руины старые замки, обрываются струящиеся по ним лозы хмеля-повилики…

11

Глубокая ночь.

В палате полумрак, тускло светит голубой ночник на стене.

С больничной койки Лу Вэньтин видны два голубых огонька, они то взлетают вверх, как светлячки летней ночью, то мерцают, словно блуждающие огоньки в степи, но стоит всмотреться пристальнее, и они превращаются в льдинки глаз Цинь Бо.

Взгляд этих глаз суров. Только однажды, в то утро, когда заместителя министра Цзяо поместили в клинику и она вызвала Лу Вэньтин для разговора, они светились мягко и приветливо.

«Доктор Лу, вот и вы наконец. Присядьте, пожалуйста. Мужа повели на электрокардиограмму, он скоро вернется».

Когда Лу Вэньтин поднялась в тихий, стоящий особняком флигель, прошла по устланному темно-красным ковром коридору к палатам ответственных работников, сидевшая у двери на диване Цинь Бо, расплывшись в улыбке, быстро поднялась ей навстречу.

Она усадила ее на диван, сама устроилась у чайного столика, но тут же вскочила, вынула из тумбочки корзинку с мандаринами и, поставив перед Лу, сказала:

«Прошу, угощайтесь!»

«Не нужно!»

«Попробуйте! Это подарок с юга от старого боевого друга».

Лу пришлось взять протянутый ей оранжевый плод, но за внешней предупредительностью Цинь Бо она ощущала неприязнь к себе. Она помнит, как в первую их встречу вонзились в нее эти глаза.

«Доктор Лу, так что же за болезнь катаракта? По мнению некоторых врачей, бывают случаи, когда операция противопоказана», — мягко, почти заискивающе спросила Цинь Бо.

«Катаракта — это помутнение хрусталика глаза, — ответила Лу, — она протекает в разных формах, лучше всего делать операцию при «зрелой» катаракте…»

«Так, так, — поддакивала Цинь Бо, — ну а если при «зрелой» катаракте еще немного подождать?»

«Нет, лучше не тянуть с операцией, потому что хрусталик сокращается, корковый слой разжижается, связки расслабляются. Операцию на этой стадии делать трудно, так как хрусталик легко отрывается».

«Ну да, ну да», — кивала головой Цинь Бо.

Лу Вэньтин чувствовала, что собеседница не понимает и не старается понять ее. К чему тогда эти вопросы? Чтобы убить время? Знала бы она, что у Лу дел впереди по горло, обход только начался, надо ознакомиться с состоянием больных, решить множество проблем. Лу прямо-таки не сиделось на месте. Но как уйти, ведь и Цзяо тоже ее пациент, которого надо осмотреть перед операцией. Что же он так долго не возвращается?

«Говорят, за границей вставляют искусственные хрусталики, — сказала Цинь Бо. — Значит, после такой операции можно не пользоваться выпуклыми стеклами, не так ли?»

«Да, у нас в этой области тоже экспериментируют».

«А можно ли вставить искусственный хрусталик Цзяо Чэнсы?»

«Товарищ Цинь Бо, — слабо улыбнулась Лу Вэньтин, — я же сказала, пока это только эксперименты. Стоит ли ставить опыты на вашем муже?»

«Ну хорошо, — согласилась она и тут же сказала: — Так давайте обсудим, какие меры следует принять перед операцией?»

«Меры?» — переспросила Лу.

«Ну, надо разработать план операции. В случае если вдруг возникнет экстремальная ситуация, надо заранее решить, как действовать, чтобы избежать паники и не перепутать чего-то в суматохе».

Видя устремленный на себя озадаченный взгляд Лу, она поспешила добавить: