Читаем Средневековый Понт полностью

Правление Македонской династии (867–1056) было временем подъема экономики Понта, возрастания военно-административного и церковного значения Трапезунда. Не случайно, видимо именно при Василии I (867–886) трапезундская епископская кафедра повышается до ранга митрополии[285]. В эпоху Македонской династии культ св. Евгения переживает свое второе рождение. Отстраивается монастырь святителя, откровением устанавливается дата его рождения, пишется распространенное Житие святого и, затем, два других агиографических сочинения, принадлежащих перу будущего патриарха трапезундца родом Иоанна Ксифилина[286]. Наконец, ведя кампанию в Ивирии в 1000 г., Василий II посетил Трапезунд (возможно, не единственный раз[287]), одарил и перестроил храм св. Евгения (агиограф отмечает сооружение двух больших апсид, двух высоких колонн и купола)[288]. Победа, одержанная императором над совместными силами грузинского царя Георгия I и примкнувших к нему армянских Багратидов и Арцрунидов и последующее установление верховного сюзеренитета империи над Тао были, естественно, связаны агиографом с помощью святителя, прибывшего из Трапезунда в лагерь Василия близ Котиэя[289]. Трапезунду выпала при этом особая роль: именно сюда к Василию II в 1021/2 г. прибыло посольство каталикоса Армении Петроса с завещанием бездетного анийского царя Йовханнэса-Смбата Багратида, уступавшего Византии права на наследство, а затем-переселившийся в Византию после опустошительного тюркского набега на его владения васпураканский царь Сенекерим Арцруни, передавший Византии власть над Васпураканом. Именно в Трапезунде, в резиденции императора, были утверждены условия этих договоров[290]. Последующее образование фем Васпуракан и Ивирия[291] существенно отодвинуло границы Византии на юго-востоке от Понта, обеспечило ему на время более стабильное положение, а длительное пребывание императорского двора в Трапезунде, несомненно, способствовало его экономическому и политическому подъему. Именно X — первая половина XI вв. были временем расцвета международной торговли Трапезунда[292].

Однако несколько ранее территория Халдии оказалась вовлеченной в мятежи динатов против центральной власти, сначала во главе с Вардой Склиром, затем — Вардой Фокой (976–989)[293]. Трапезунд сохранял при этом ориентацию на Константинополь, отправляя туда, вместе с другими понтийскими городами, корабли с хлебом[294]. Чтобы отвлечь Варду Фоку от Константинополя и нанести ему удар с тыла, император Василий поручил своему полководцу Григорию Тарониту высадиться в Трапезунде[295]. Именно эти два обстоятельства побудили мятежника к решительным действиям против Трапезунда. Он склонил правителя Тао/Тайка Давида Куропапата на свою сторону. Два его полководца и сына, чьи имена сохранились и у Лазаропула, Панкратий (Баграт) и Чурванелис[296] (магистр Чордванел), были отправлены из Персамении через Пайперт и Понтийские Альпы к Трапезунду. Сначала Григорий Таронит потерпел поражение. Однако, узнав о гибели Фоки, войска вернулись. Чудесное спасение Трапезундский агиограф объяснил заступничеством святого патрона Евгения[297]. Император покарал Давида за помощь мятежникам. Войско патрикия Иоанна разгромило Чордванела в феврале-марте 990 г. в Дердзине-Терджане, а сам он погиб в бою. Район Терджана вернулся под власть Византии[298]. Казалось бы, внешняя опасность и с этой стороны была отодвинута.

Но с середины XI в. Понт вновь испытал угрозу внешних вторжений. На сей раз ее представляли сельджуки, вторгавшиеся в Малую Азию и расселявшиеся в ее долинах и на плато. В 1048 и 1054 гг. сельджукские вожди Ибрахим Инал и Тогрул-бек опустошают территорию вокруг Феодосиуполя (Эрзерума) и, взяв Пайперт, доходят до Джаника, южных границ Понта, а также опустошают земли по реке Чорох и Восточную Халдию и лишь варяжский отряд византийского войска разгромил у Пайперта один из отрядов сельджуков и освободил часть пленных[299]. Сельджукскому натиску и его успехам способствовала политика самих византийских императоров середины XI столетия. В частности, Константин IX Мономах (1042–1055) заменил службу в ополчении уплатой денег, чем, по мнению византийских историков, нанес большой урон обороне восточных провинций, в том числе, Халдии, Мелитины, Колонии и Ивирии[300].