Читаем Спутанные частицы (СИ) полностью

– Вот неплохой экземпляр, – сказал Игорь, указывая на окошечко в двери камеры. Иван Семёнович послушно прислонился лицом к стеклу и посмотрел внутрь.

Этот Альберт Эйнштейн, пожалуй, больше всего подходил и по возрасту, и по экстерьеру к тому изображению, который сотрудники привыкли видеть в учебниках и фильмах. Сейчас великий учёный сидел за столом и увлечённо собирал детскую разноцветную пирамидку из колечек.

С Нильсом Бором определились достаточно быстро. Их было всего два в Инкубаторе. Один совсем юный, поэтому как вариант отпал сразу. Выбрали того, который постарше. А вот с Эйнштейном пришлось помучаться. Они с пресс-секретарём перебрали уже с пяток вариантов, но Иван Семёнович в последний момент всё время находил какой-нибудь внешний дефект.

Душкин внимательно всматривался в очередной экспонат, но в этот раз, кажется, копия была без изъянов.

– Пожалуй, я возьму, – сказал, наконец, Душкин, отлепляясь от стекла. – Не настолько уж это принципиально!

– Прекрасно, просто прекрасно, отличный выбор, – похвалил гостя Игорь. – Можно оформлять?

– Думаю, да, нам ещё надо успеть в порт.

– Я понял, – кивнул пресс-секретарь. – Тогда пройдите в комнату для переговоров, я приведу туда ваших контрагентов, чтобы вы смогли познакомиться.

– Гм… Но, разве… – Иван Семёнович несколько растерялся. – Я думал мне их… гмм… выдадут на проходной, так сказать… В прошлый раз…

– В прошлый раз вы видимо забирали экспонаты в филиалах? Там процедура упрощена, конечно.

– Хорошо, как скажете, – сдался Душкин. – Надеюсь, это не займёт много времени?

– Нет-нет, всего лишь несколько минут на формальности… – масляно улыбаясь, заверил его Игорь.

Через полчаса, когда Иван Семёнович уже весь мысленно изнылся и собирался идти скандалить, в комнату энергично вошёл пресс-секретарь в сопровождении двух пожилых мужчин.

Он жестом указал им на кресла, и когда они устроились напротив Душкина, ещё раз отрекомендовал отобранных экспонатов:

– Нильс Бор и Альберт Эйнштейн!

Душкин посмотрел на копии учёных.

Основоположник атомной физики доверчиво улыбался, будто перед ним находился не Иван Семёнович, а большой кулёк с мороженным. Что же касается автора теории относительности, то он, напротив, хмуро свёл свои кустистые брови, смотрел вниз и бездумно водил пальцем по столешнице.

– Итак, – сказал Игорь, и слегка хлопнул в ладоши. – Позвольте теперь вас оставить, знакомьтесь и… ну… прощайте.

Пока Душкин собирался что-то ответить на эту не совсем понятную реплику пресс-секретаря, Игорь выскользнул из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Тогда Иван Семёнович перевёл взгляд на своих визави и внутренне вздрогнул. Оба экспоната теперь смотрели прямо на него. И в их глазах Душкин прочитал какое-то новое выражение.

Один из них, Нильс Бор, ещё раз улыбнулся, поднялся с кресла, достал из бокового кармана пиджака ключ, прошёл к двери и демонстративно запер замок изнутри. А потом залихватски подмигнул Душкину.

У Ивана Семёновича отвисла челюсть.

***

– Вы совершенно забыли про этическую проблему клонирования, – сказал Альберт Эйнштейн, закидывая ногу на ногу и сцепляя руки в замок на коленке. – Вы отгородились от неё моральным безразличием и ограничивающим законом, который гласит о невозможности обладания экспонатами в собственности. Полагаете, если нас разрешено брать только в краткосрочную аренду, это сильно повышает нашу самооценку?

Иван Семёнович не знал, что ответить. Он растерянно переводил взгляд с одного учёного на другого и только беспомощно открывал и закрывал рот.

– Вы привыкли, что с нами нет никаких проблем, – поддержал «коллегу» Нильс Бор. Теперь он уже не улыбался. – Привыкли, что мы вроде домашних питомцев на прогулке. Забавные, но безобидные. С зачатками интеллекта и безусловными инстинктами. Вам даже в голову не приходит, что каждый экспонат способен глубоко переживать, что каждый экспонат – отдельная личность со своей душевной организацией. Неужели, если индивидуум наделён лишь простыми реакциями, он перестаёт быть индивидуумом?

– Нет, я… – наконец сипло выдавил Иван Семёнович.

– То, что вы делаете с нами на потеху публике, – подхватил Эйнштейн. – Сродни эмоциональному преступлению. Чем вы, по сути, отличаетесь от торговцев живым материалом? С той только разницей, что вы не продаёте, а сдаёте его в аренду.

– Вам… Эммм… Надо к руководству, – промямлил Душкин. – Боюсь, что я…