Читаем Спустя пять лет полностью

В голове королевы мелькнуло непечатное определение ситуации, но всё, чем она позволила себе выразить своё недовольство, стали лишь поджатые губы.

– Как это понимать, отец? – меж тем, пафосно воскликнула от дверей Лея.

Король мгновенно нацепил на лицо столь же пафосное строгое выражение и, наконец, обернулся к дочери.

– Лея? – холодно переспросил он, выражая недовольство заданным ею тоном.

Та, ничуть не обескураженная, эмоционально взмахнула руками.

– Это правда, что ты арестовал Нея?! – потребовала объяснений она.

Смерив дочь тяжёлым недовольным взглядом, король торжественно возвестил:

– Государственные дела тебя не касаются, милая.

Задохнувшись от возмущения и обиды, Лея набрала в грудь воздуха и звонким громким голосом возразила:

– Каким это образом Ней относится к государственным делам?! Матушка! – попыталась она привлечь в защитницы королеву.

Кая неопределённо повела рукой: мол, самой интересно.

Повернувшись к супруге, король охотно разъяснил:

– Мы подозреваем его в шпионаже в пользу Анджелии. Есть основания полагать, что под видом университетских исследований он воровал наши военные технологии.

Кая с трудом удержала нейтральное выражение лица. Конечно, никакие военные секреты нельзя было разнюхать через университет – он был научным центром, и иностранных учёных всех мастей там бывало великое множество. Военные разработки велись совсем в другом месте, в обстановке полной секретности.

– Какие ещё!.. – воскликнула, меж тем, поражённая принцесса, и тут же отважно бросилась на защиту Нея: – Он не мог! Что ты говоришь такое!

– Вот видишь! – обращаясь к королеве, горестно изрёк король. – Я говорил, что он втирается к ней в доверие!

Королева сдержанно покивала.

Интрига мужа активно ей не нравилась, но о своём недовольстве она планировала сообщить, когда они останутся наедине.

Лея возмущённо хватала ртом воздух, от гнева и обиды не находя аргументов, и переводя неверящий взгляд с отца на мать и обратно.

– Милая, – участливым тоном начал король, подходя и успокаивающем жестом беря её за руку, – боюсь, он всех нас обвёл вокруг пальца…

Гневным резким жестом она выдернула у него свою руку и обратила на него взгляд пылающий и злой.

На лице её отобразились следы внутренней борьбы; она явно не позволяла себе высказать то, что хотелось теперь сказать.

Наконец, она полностью овладела собой: лицо её сделалось спокойным и холодным.

Сделав шаг назад – от отца – она сложила руки на груди и презрительным тоном вопросила:

– И каковы твои доказательства?

Король небрежно махнул рукой:

– За этим дело не постоит, уж не беспокойся!

В ошеломлении Лея застыла ледяной статуей; глаза её были полны недоверия и негодования. Моргнув несколько раз, она поражённым шёпотом обличила:

– Ты… тебе и не нужны доказательства, так?!. – в воображении её всё «сошлось» и, заломив руки, она зарасхаживала перед ним, жарко говоря: – Ты всё это нарочно, нарочно! Ты просто хочешь избавиться от него, да?! Вот, значит, как! Вот, значит, как! – она резко взмахнула руками и остановилась против него. – Тебе мало было нас разлучить! Хорошо, вы против этого брака, – она бросила взгляд на сидевшую с безразличным видом королеву, – но зачем!.. – из груди её вырвалось рыдания. – Что дурного, если!.. – она так и не смогла договорить, слёзы душили её. – Почему мы не можем видеться хотя бы раз в год, что в этом дурного, что?! – она вцепилась дрожащими пальцами в рукава своего нарядного платья. – Я не просила большего, я понимаю, что нельзя, но что дурного хотя бы иногда видеться, хотя бы изредка писать! – от горечи и обиды по щекам её полились слёзы. – Хотя бы писать! – она опять взмахнула руками и ударилась в обвинения: – Ты и так всё у нас отнял, всё, чего ещё тебе! – она подскочила к отцу и неистово вцепилась в его запястья. – Что ты делаешь, зачем?! Он никому ничего дурного не делал, он никогда никому ничего дурного не делал, разве он виноват в том, что я его полюбила?! Он не хотел этого, зачем ты мучаешь его за это!

За слезами она не видела, как отец бросил выразительный взгляд на королеву: мол, ваш выход, мадам. Та смерила его взглядом более чем недовольным – во что вы меня впутываете?! – но всё же встала и подошла к ним.

– В самом деле, Рэн, – мягко сказала она супругу. – Вы, кажется, хватили через край.

Русло, в которое вылилась интрига мужа, уж совсем ей не нравилось, – по большей части потому, что она не понимала, к чему он ведёт. Зачем было затевать весь этот нелепый спектакль, если мальчишка так и так должен был на днях уехать? Ну, в самом деле, приезжал бы летом в университет, общались бы они там с Леей, – невелика беда.

Возможно, цель интриги была в том, чтобы запугать Лею, чтобы она и не смела пытаться писать своему приятелю и отправлять письма обходными путями? Мол, тут-то бы его и подловили как шпиона? Глупость, конечно, несусветная. Обычно планы короля-консорта были куда как масштабнее и продуктивнее. Доводить дочь до истерики, лишь бы она побоялась писать, – совсем не в его духе!