Читаем Спрут полностью

— Относительно капиталов, предоставляемых банком Раванузы, — сказал комиссар и чиркнул спичкой. Графиня сложила ладони домиком вокруг огонька и потянулась к нему зажатой во рту сигаретой. — Я уверен, что эти деньги идут на финансирование нелегальных сделок. — Он также извлек сигарету. — Эти счета на имя Жасмина и Мака... — и вновь чиркнул спичкой, закурил. — Эти счета используются для платы поставщикам наркотиков. — Она даже не моргнула глазом. Каттани продолжал: — Эти капиталы идут вовсе не на развитие экономики. Здесь процветает торговля наркотиками. Они поступают с Ближнего Востока, их перегружают в открытом море на рыболовные суда и привозят на Сицилию.

— Где это вы все вычитали? В каком романе?

— Это не роман, — ответил Каттани, давя в пепельнице окурок. — Это грязное дело. Наркотик перевозят в виде морфина, а здесь, в подпольных лабораториях мафии, его превращают в героин. И сразу же отправляют в Соединенные Штаты и на Север нашей страны. Он наводняет Италию и всю Европу. И приносит миллиарды чистой прибыли без налогов.

— Черт возьми! — воскликнула графиня, словно бы в удивлении. — И как же его отсюда отправляют? Голубиной почтой?

— Оставьте остроты. Используют апельсины, мебель, конфеты. У этих людей богатая фантазия. Иногда пользуются и чемоданами с двойным дном. Их везут с собой те, кто едет проведать родственников в Америке, а возвращаются они с пачками припрятанных долларов.

— Это очень увлекательно. Мне даже захотелось попробовать самой.

Комиссар прищелкнул пальцами.

— Конечно все не так уж просто. В Италии эти люди наталкиваются на большие трудности, пытаясь пустить в ход привезенные доллары. Нужно найти сговорчивого менялу, который выдает эту валюту за поступления от эмигрантов. Или же агентство путешествий, которое заприходует ее как деньги, полученные от туристов. Вашему приятелю Раванузе принадлежало подобное агентство в Палермо. — Каттани глубоко затянулся сигаретой. — Бедняга Де Мария и брат Анны Карузо поплатились собственной шкурой за то, что раскрыли, чем занималось это бюро путешествий.

Женщина еле заметно подняла одну бровь. Она слушала, опершись подбородком на сцепленные пальцы. А Каттани продолжал:

— Оплата партий наркотиков, поступивших в Америку, может производиться также и в Швейцарии. В этом случае необходимо располагать банком, который мог бы оформлять поступления этих сумм в Италию. Вот и весь фокус! Достаточно финансировать через банк легальную производственную деятельность. Например, какую-нибудь строительную фирму вроде вашей. И словно по мановению волшебной палочки, деньги, нажитые в результате грязной торговли наркотиками, «очищаются», становятся капиталом, предназначенным для честного бизнеса...

— Ну и ну! — воскликнула женщина с ироническим восхищением. — Да вы просто гений! А вы пробовали поговорить на эту тему с каким-нибудь банкиром? — Вы что, смеетесь надо мной?

Графиня приняла серьезный вид. Пристально стала разглядывать свои руки, словно о чем-то размышляя. Потом проговорила:

— Но одного я все же не могу понять.

— Чего же именно?

— Какого черта вы теряете время, служа в полиции? Из вас вышел бы потрясающий бизнесмен. Мне бы иметь рядом такого человека, как вы.. С нами никто не мог бы потягаться.

— Скажите прямо: вы предлагаете мне стать одним из подставных лиц для ваших многочисленных предприятий?

— Ничего-то вы не понимаете.

Теперь женщина роняла слова не спеша, и тон у нее был такой уверенный, что мог привести в замешательство собеседника. В столовой стоял гул голосов. Лица у обедающих рабочих были изможденные, заросшие многодневной щетиной.

— Тогда, может, вы хотели бы, чтоб я стал вашим компаньоном? — продолжал Каттани. — Что это: попытка подкупа?

Дама повторила с искренней досадой:

— Ничего-то вы не понимаете.

Каттани оперся локтями о стол и устремил долгий взгляд на невозмутимое лицо графини.

— Вы знаете, — наконец проговорил он, — что вы очень симпатичная женщина? У меня бы сердце разорвалось от горя, если бы мне вдруг пришлось вас арестовать.

— Ах, ах, ах... А с чего бы это вам пришлось меня арестовывать? Даже и не надейтесь. Я чиста, как стеклышко. Кого-кого, а меня-то вам не отправить на каторгу.

Губы Каттани раскрылись в улыбке.

— Ну хорошо, — сказал комиссар другим тоном. — Значит, вы чисты. А также и весьма умны. Не в пример всем вашим друзьям-приятелям.

— Умна и полностью лишена каких-либо предрассудков, — добавила она. — Уже в пятнадцать лет я хорошо знала, к чему стремлюсь. Я стала главной любовницей, а потом женой человека, физически мало приятного, но невероятно богатого. Он был старше меня на сорок лет. Я его не любила, но когда он заболел, я пять лет за ним преданно ухаживала.

Она положила в кофе ложечку сахара и тщательно размешала.