От возбуждения он не ощущал усталости. Так, погрузившись в документы, проработал всю ночь. Закончив, нашел картонную коробку, наполнил ее бумагами, отложенными им в большую груду, и заклеил липкой лентой. Потом взял меньшую часть отобранных бумаг и положил их в другую коробку.

Прежде чем вынести коробки, позаботился захлопнуть дверцу опорожненного холодильника и запереть ее на ключ. Запер также и металлический шкаф и покинул склад. На улице первые отсветы зари уже сливались с тусклым светом фонарей.

Каттани засунул на заднее сиденье машины коробку побольше, а меньшую поставил рядом с собой впереди. Улицы были тихи и безлюдны. Он поехал по набережной Тибра. Свинцовая река отражала проблески рассвета. На углу он увидел грузовик мусорщиков. Машина заглатывала мешки с мусором и измельчала его. Он остановился позади грузовика. Вынул из машины большую коробку и знаком показал мусорщикам, что хочет ее выкинуть. Поставил на движущуюся ленту и увидел, как та поползла вверх, а потом вдруг провалилась в чрево уборочной машины.

* * *

Каннито без стука вошел в кабинет Каттани.

– Идем, – сказал он, – отвези меня на своей машине на похороны Ферретти. – Начальник отдела «Зет» изображал на лице скорбь.

– Я совершенно разбит, – пожаловался он, усаживаясь рядом с Каттани. – Эта история выбила меня из колеи.

Каттани вел машину молча. Маневрировал меж автомобилей.

– Дорогой Коррадо, – проговорил Каннито, – помимо огорчения из-за ужасной гибели Ферретти, меня, должен тебе признаться, мучает также сознание того, насколько глубоко я ошибался в этом человеке. Да, да. Он стал вести себя довольно подозрительно, уклончиво. В последнее время избегал меня. А ведь кто, как не я, продвигал его по службе, всячески помогал! И чем он мне отплатил? Ах, поверь, это меня глубоко огорчало. Боюсь даже, что его кто-то подкупил.

– Я его недостаточно хорошо знал, – безучастно проговорил Каттани.

– Ах, первоклассный работник. Я готов был за него поручиться головой. И вот на тебе… Иной раз самые безупречные, вне всяких подозрений, на поверку оказываются хуже некуда… – Каннито глубоко вздохнул. – Но теперь он мертв. Что сейчас его судить… Кто знает, эта машина сшибла его случайно или нет… Но как бы то ни было, шума по этому поводу поднимать не следует – вряд ли кому-нибудь оно будет полезно. – Затем, чуть расслабившись, добавил другим тоном: – Ну, ладно, хватит об этом. – И, хлопнув Каттани по колену, спросил: – А ты поддерживаешь контакт с Терразини?

– Почти что нет.

– Тебе надо бы почаще с ним встречаться, – посоветовал начальник. И с саркастической усмешкой добавил: – Странный человек этот адвокат. Вбил себе в голову черт знает что. Не знаю, что они там задумали – он и этот американо-сицилийский буйвол.

– Прекрасно вы это знаете, – едко заметил комиссар.

– Ах, дорогой Коррадо, увы, все в прошлом, – ответил Каннито. – Когда-то я действительно все знал. Но ветер переменился. – И, неожиданно помрачнев, уставился на бегущую перед ним дорогу. – И тот, что дует сейчас, весьма опасен. Он предвещает бурю.

<p>Открытая война</p>

Когда Эльзе увидела Каттани на пороге, у нее упало сердце. Как он смеет время от времени, всегда вот так неожиданно, появляться и бередить старые раны? Поэтому теперь, в своем домике в Эвиане, она старалась держаться с ним отчужденно.

– Я боюсь, Эльзе, – говорил Каттани. – Вспоминается землетрясение в Авеллино. Все вокруг дрожало, стены дали трещины. Мы выскочили из дома, под дождь. Ты взяла меня под руку, и мне стало спокойнее. – Коррадо протянул руку и сжал ей локоть. – Только ты одна можешь помочь мне.

Эльзе не могла скрыть замешательства.

– Но что я могу для тебя сделать?

– Ты единственный человек, которому я безраздельно верю. Только тебе одной я могу все рассказать.

– Право, не знаю, – произнесла Эльзе со вздохом, – мы так часто не понимали друг друга…

В душе ей хотелось согласиться с ним, сказать, что жить вдали друг от друга – нелепо, но боязнь, что ее вновь постигнет разочарование, удерживала Эльзе.

Коррадо откинулся на спинку кресла. Таким удрученным и растерянным она его видела, только когда умерла Паола.

– Я веду безнадежную борьбу, – продолжал он. – В одиночку. Вчера убили единственного оставшегося у меня друга.

Эльзе в тревоге подалась вперед.

– Тебе тоже угрожает опасность?

– Да, – ответил он. – Моя жизнь в опасности. – Он раскрыл чемодан и вытащил из него картонную коробку. – Поэтому я хочу отдать тебе на хранение важные документы. Это материалы, касающиеся Каннито и всей его компании. Копии их у меня есть в Риме. Сними с них еще копии и передай какому-нибудь нотариусу, которому ты доверяешь. – Он положил ей на плечо руку. – Если со мной что-нибудь случится, разошли их по адресам, указанным в этом конверте.

– Боже мой! – Эльзе закрыла лицо руками. – Что происходит, Коррадо?