Каннито ожидал в комнатке, отведенной для встреч адвокатов с заключенными. Директор тюрьмы встречал его лично, чтобы выразить свое почтение к могущественному шефу важного отдела секретных служб. И сам проводил его сюда.

Когда охранник открыл дверь и впустил в комнату Каттани, Каннито сделал несколько шагов навстречу и заключил его в объятия.

– Мой мальчик, – проговорил он, – и как тебя только угораздило опять попасть в такую переделку?!

– Вы прекрасно знаете, что я не убивал Раванузу, – ответил Каттани.

– Да-да, конечно, – согласился Каннито. – Это был не ты. Но тем не менее ты влип в хорошенькую историю.

Каттани отвел взгляд.

– Это была ловушка, – проговорил он. – Меня заманили в западню.

– Да, да, – сказал Каннито. – И ошибка будет исправлена. Ты должен верить в правосудие.

Каттани вскочил на ноги.

– Как Альтеро? Как Бордонаро? – вскричал он. – Вот они верили в правосудие! Да если я здесь останусь, меня прикончат, прирежут – и все. Одним трупом больше, одним меньше, для них не имеет никакого значения. Они все равно спят спокойно. Даже больше того: с каждым новым убийством становится спокойнее. Одним языком меньше.

– Ну перестань, – невозмутимо произнес Каннито, – не сгущай краски. Никто тебя не собирается убивать.

Каттани холодно взглянул на него.

– А я думаю, что собирается. – И добавил: – Возможно, меня считают обременительным свидетелем. Последним, кто остался. Быть может, им известно, что Бордонаро говорил со мной по телефону перед тем, как его убили.

Тень озабоченности мелькнула в глазах Каннито.

– Бордонаро тебе звонил? И что же сказал?

– Что Равануза достаточно много ему выболтал, – решительно ответил Каттани. Лицо его стало жестким. Он облизал сухие губы и добавил: – И назвал также ваше имя.

Лицо у Каннито передернулось.

– Мое имя?

– Ага, – пробормотал Каттани. Затем, будто не верит разоблачениям Раванузы, прокомментировал: – Нес черт знает что, наверно, что-то перепутал.

– Да, совершенно очевидно, – согласился Каннито, бросив на Каттани изучающий взгляд, он пытался понять, не скрывает ли тот что-нибудь от него. – Но скажи мне: что я могу для тебя сделать?

Каттани тяжело оперся локтями о стол, поглядел на солнечный луч, проникающий в комнату из маленького окна под потолком, потом перевел взгляд на Каннито.

– Мне хотелось бы лишь одно: жить спокойно. Вырваться на свободу и забиться в уголок. Я хочу все позабыть. Я все вычеркну из своей памяти, клянусь вам. Но прошу вас, если вы еще сохранили ко мне хоть немножко дружеских чувств, вытащите меня отсюда. Дочь моя умерла. Я ни с кем не собираюсь сводить счеты. Исчезну и никому больше не буду мешать.

Его слова растрогали Каннито. Всесильный глава отдела «Зет» вздохнул:

– Дружище, я посмотрю, что можно сделать. Как ты мог убедиться, я примчался по первому же твоему зову. Кстати, должен, однако, тебе сказать, что с твоей стороны было несколько неосмотрительно давать мой личный номер.

– Я был в отчаянии. Оставался единственный способ вас немедленно разыскать.

– Ну, ладно. Можешь не беспокоиться, этого номера уже не существует, я велел сразу же его заменить. Ах да, а кто эта женщина, что звонила?

– Вы мне не поверите, – ответил Каттани, – но я даже не знаю ее имени. Это жена одного заключенного, с которым я подружился.

– Хорошо, хорошо. Так знай, мой мальчик, я к тебе искренне привязан. – Каннито сжал своими крючковатыми пальцами плечо Каттани и произнес слова, которые следовало понимать шире, чем просто добрый совет: – Ты должен мне довериться. Полностью мне одному. Понял?

– Да, ваше превосходительство. Я полагаюсь на вас. Вверяю свою судьбу в ваши руки.

<p>Очень влиятельный адвокат</p>

Терразини обычно приглашал важных гостей в роскошный, закрытый для случайных посетителей ресторан, где в официантки брали потрясающих красоток. Он повел туда и Каннито и вновь увидел блондинку, которая сразу же начала с ним кокетничать.

Выждав немного, Каннито попробовал позондировать почву.

– Вы знаете, – сказал он, – когда я вспоминаю об этом Каттани, который сидит за решеткой, мне делается его немного жаль.

– Да, – отозвался Терразини, – я знаю, что вы ходили навестить его в тюрьме. Да не думайте вы о нем! Предоставьте его своей судьбе.

– Но он этого не заслужил, – сказал шеф отдела «Зет». – Этого парня я знаю двадцать лет. Неужели для него нельзя было бы что-нибудь сделать?

– А надо ли? – с раздражением отозвался Терразини. – Он горячая голова. Тюрьма его немножко остудит.

Каннито продолжал гнуть свое:

– Я никогда не совал нос в ваши местные, сицилийские дела. И если я сейчас позволяю себе вмешиваться, то только потому, что здесь, как вы не можете не согласиться, вы натворили немало грубых ошибок.

Ужин был окончен. Вернулась пышногрудая блондинка с кофе. Личико у нее сияло.

– Ты просто ангел, – прошептал Терразини. И, сунув ей в руку свою визитную карточку, добавил: – Там мы сможем видеться и наедине.

У девушки заблестели глаза.

– Ну, конечно, – еле слышно выдохнула она, опуская карточку в кармашек.

Тогда Терразини, возвращаясь к последним словам Каннито, закончил: