Читаем Спрут полностью

Он положил руку на верхний правый угол папки и кончиком среднего пальца принялся отсчитывать страницы. Дойдя до пятой, он начал ее открывать с мучительной медлительностью, словно электрик-любитель, боящийся, что дернет током. Отогнув страницу номер пять до половины, он склонил голову набок и принялся внимательно изучать следующую. С улыбкой облегчения он отметил, что на третьей строке в середине напечатанного на машинке слова «президент» обнаружилось что-то вроде запятой – серая кривая закорючка. Это был седой волосок из брови, один из тех, что высокопоставленное лицо имело обыкновение у себя выдергивать и стратегически располагать меж своих особенно секретных документов. В случае, если бы какому-нибудь любопытному вздумалось совать в них нос, волосков не оказалось бы на месте.

Телефонный собеседник Каттани, казалось, был вполне удовлетворен результатами произведенной проверки.

– Послушай-ка, – он снова обратился к комиссару. – Ты сказал, что задержал второго нападавшего. Что это за тип?

– Подонок, который вообразил себя бог знает кем. Мелкий мафиозо.

– Гм, – раздалось на другом конце провода. – И ты рассчитываешь через него выйти на кого-то поважнее?

– Перспективы весьма ободряющие, – ответил Каттани. Появившемуся на пороге Альтеро он показал жестом, чтобы тот вошел. – Уже просматриваются кое-какие связи, но чтобы получить доказательства, потребуются время и удача.

– А, понимаю, – собеседник выдержал паузу, словно прикидывая, удастся ли это комиссару. Потом, заканчивая разговор, сказал: – Ну, хорошо, продолжай в том же духе, дорогой Каттани. И если на этом фронте у тебя появится что-нибудь новенькое, держи меня в курсе.

Комиссар положил трубку и посмотрел на сидящего напротив Альтеро.

– Ну как дела?

– Мы перевезли Чиринна в Палермо, в тюрьму Уччардоне, – сказал Альтеро. – Теперь мне хотелось бы согласовать с вами дальнейшие шаги по этому делу.

Каттани с улыбкой, не спеша ответить, переменил тему разговора.

– Сказать по правде, я был о вас не очень-то высокого мнения.

Альтеро слегка нахмурился, но не выказал удивления.

– Я отдавал себе в этом отчет, – признался он.

– Теперь же мне все видится в другом свете, – произнес Каттани, постукивая карандашом по столу. – Подумав как следует, я пришел к выводу, что вашему поведению все же можно найти объяснение.

Альтеро заерзал на стуле. – Какому поведению?

– Настало время открыть карты, – продолжал комиссар. – Речь идет о том пресловутом телефонном звонке, когда Маринео в ночь убийства позвонила какая-то женщина. Это была герцогиня Печчи-Шалойя. И не нужно сидеть с видом побитой собаки, дорогой Альтеро. Послушайте, что я скажу. Вы были в курсе любовной связи между Маринео и герцогиней Элеонорой. Титти вам позвонила, сказала, чтобы вы немедленно приезжали. Вы приезжаете и находите там два трупа. «Это все наделала моя мать, – рассказывает вам девушка. – Маринео должны были перевести в другой город, и мама впала в отчаяние, после стольких лет она не хотела его терять. Была ужасная сцена, которая кончилась тем, что мать выхватила револьвер, застрелила Маринео, а потом пустила себе пулю в лоб». И вы, дорогой Альтеро, поверили этой версии. Впрочем, она весьма правдоподобна. Но здесь вы как поступили? Движимый чрезмерным желанием оградить память Маринео от пересудов, вы решаете, что труп комиссара должен исчезнуть из этого дома. Вы уважали своего начальника, отца семейства, о котором никогда не ходило сплетен. Вам хотелось избежать скандала. Его роман с герцогиней должен был оставаться тайной и после смерти. Вы следите за моими словами? По этой причине вы, воспользовавшись темнотой, перенесли тело. Маринео в оставленную им во дворе машину и бросили ее посреди той поляны, где она была обнаружена. Заключительный штрих вы добавили в своем докладе прокурору, где высказали предположение, что кто-то из осведомителей Маринео завлек его в ловушку. Прошу вас, дайте мне закончить. Таким образом, эти две смерти – комиссара и герцогини – стали выглядеть как два несвязанных между собой события, и их стали считать первую – убийством, а вторую – самоубийством.

Альтеро сидел, безвольно опустив руки, лицо его покраснело, он не в силах был произнести ни слова. Потом с мрачным видом пробормотал:

– Я готов сполна нести за это ответственность.