Читаем Спрут полностью

— Ну, это-то нам известно, — ответил Дженслингер с улыбкой. — Вам казалось, что вы легко добились избрания Лаймена? Вам казалось, что железная дорога попалась в ловушку? Вы сами не сообразили, отчего вам удалось так легко провернуть это дело? Так знайте, Губернатор, что Лаймен обязался содействовать дороге во всем еще два года назад. Он был именно тем человеком, которого корпорация хотела провести в Комиссию. А вы вдруг взяли и избрали его — избавили железную дорогу от необходимости агитировать за него. И ни о каком встречном обвинении в подкупе не может быть и речи! Нет, сэр, корпорация не прибегает к таким кустарным методам! Между нами говоря, все, что имеет Лаймен за свои услуги от Правления дороги, это обещание поддержать его кандидатуру, когда он будет баллотироваться в губернаторы. Да и вообще очень грустно, — продолжал он, понижая голос и усаживаясь поудобнее, — действительно, очень грустно видеть, как умные люди пытаются пробить головой каменную стену. Вы ни в коем случае не могли победить в этой игре. Очень жаль, что я не мог поговорить с вами и вашими друзьями до того, как вы ввязались в эту историю в Сакраменто. Я бы сказал вам, что у вас нет ни малейшего шанса на успех. И когда вы, господа, наконец поймете, что вам не под силу тягаться с железной дорогой? Знаете, Магнус, — это ведь все равно, что идти в бой с линейным кораблем в бумажной лодке и стрелять в него горохом.

— И это все, зачем вы ко мне приехали, мистер Дженслингер? — спросил Магнус, вставая. — Я сегодня, как назло, очень занят.

— Ну, что ж, — сказал редактор, — вы, во всяком случае теперь, отдаете себе отчет в том, как скажется на вас публикация этой статьи.

Он снова умолк, снял очки, подышал на них, протер стекла носовым платком и опять водрузил очки на нос.

— Я, знаете ли, подумываю об увеличении тиража и более широком распространении «Меркурия», — снова начал он как будто безо всякой связи с предыдущим, не отводя зоркого взгляда от Магнуса. — Наш городок, как вам известно, расположен между двумя крупными центрами штата — Сан-Франциско и Лос-Анджелесом, — и мне хотелось бы по мере сил расширить влияние «Меркурия» на всю долину. Я хотел бы выпускать иллюстрированную газету. Понимаете, будь у меня фототипическое оборудование, я мог бы, помимо иллюстрирования собственной газеты, иметь сколько угодно заказов со стороны. И вложенный в дело капитал приносил бы десять процентов годовых, как минимум. Но, чтобы делать деньги, нужны деньги. Какая-нибудь мелкая лавчонка меня не устраивает. Уж покупать, так с толком. Я все подсчитал. Помимо машин и прочего оборудования, для фототипии нужна еще бумага высокого качества. Полутонов достигают только на глянцевой, а она стоит дорого. Так вот, за все про все, да если еще отложить на текущие расходы, пока предприятие не наберет силы, мне понадобится десять тысяч долларов, и я подумал, не могли бы вы ссудить мне такую сумму?

— Десять тысяч?

— Да. Скажем, пять тысяч сейчас, остальное — через два месяца.

Магнус, не сразу догадавшись, к чему он клонит, спросил с удивлением:

— Ну, как же так? И что, собственно, вы можете предложить мне в обеспечение этой суммы?

— По правде говоря, — ответил редактор, — я как-то не задавался этим вопросом. Мне казалось, что вы сразу поймете, как выгодно для вас подойти к этому по-деловому. Видите ли, Губернатор, я не собираюсь публиковать эту статью и не позволю, чтоб кто-нибудь ознакомился с ней и ее напечатал, — так вот мне кажется, что долг платежом красен. Вы меня поняли?

Магнус понял, и им вдруг овладело неодолимое желание схватить вымогателя за горло и придушить его на месте или, по крайней мере, выплеснуть на него всю силу своей ярости, приводившей некогда в трепет партийные съезды. Однако его тут же осенило — только праведный гнев может быть сокрушительным. Его боялись потому, что он был прав; гнев его был правый и потому страшный. Теперь же почва ушла у него из-под ног, и виной тому был он сам. Да, слаб тот муж, что совесть потерял. Он стоял перед этим провинциальным редактором, этим продажным рупором железной дороги и, чувствуя себя обреченным. Он был в полной власти этого человека. Уличенный в даче взятки, он вынужден был глотать его оскорбления.

Дженслингер встал, разглаживая шляпу.

— Вам, конечно, нужно время подумать, — сказал он, — ну и, разумеется, такую сумму сразу не раздобудешь. Мы начинаем верстать субботний номер в пятницу, часа в четыре, и часа в два полуночи запираем готовые печатные формы в шкаф. Я надеюсь, мистер Деррик, — прибавил он, оборачиваясь с порога, — что в субботнем номере «Меркурия» вы не найдете никаких неприятных сюрпризов.

Он вышел, притворив за собой дверь, и через минуту Магнус услышал шуршание колес его дрожек по гравию аллеи.