Читаем Спроси у реки полностью

– Вы, наверное, каждые выходные рыбачите?

– С апреля по октябрь каждые. Сил хватает пока. Да заткнись ты, сучье отродье! – внезапно гаркнул старик на свою заходящуюся в лае собаку. – Видишь, с человеком разговариваю!

Собака, вздрогнув, присела и прижала к голове уши.

– Пошла вон!

Поджав хвост, с опаской поглядывая на хозяина, собака развернулась и, звеня цепью, затрусила к будке.

– А в позапрошлый понедельник вы ездили на рыбалку? Я, кажется, вас с пляжа видела.

– В позапрошлый? В предпоследний день мая, что ли? Был. Клевало, правда, плоховато. Почти ничего не привез домой. Такое со мной редко случается.

– Вы же в метрах пятидесяти от пляжа стояли?

– Да, мое там место.

– А велосипедиста не видели тем вечером в понедельник?

– Кого?

– Мужчину на велосипеде. Он через Серебрянку переехал примерно в десять часов.

– Ну, видел, кажется. Когда не клюет, только и остается природой любоваться. А причем тут велосипедист?

– А это он сказал, что дед Илья здесь в Бирючинске один из лучших рыбаков.

– Прям уж так и сказал?

– Да. И еще сказал, что у вас можно лодку напрокат взять. Я, правда, того мужчину не знаю. Вы его не знаете?

– Да я, милая, к нему и не приглядывался. Это кто-то из маслозаводских был. Он как Серебрянку переехал, сразу на тот край слободки свернул, к маслобойне.

– А мы, вот, с друзьями хотели у вас лодку взять порыбачить. Знаете что, может, вы нам рыбки продадите? Килограмма три мы купили бы? Только хорошей.

– Сейчас ничего дельного нет. Сор один. Распродал я все. Завтра в обед приходите. Обещать не обещаю, сами понимаете, но постараюсь.

– А как вас по батюшке?

– Илья Егорович.

– Я завтра в час дня к вам зайду. До свидания, Илья Егорович!

– А лодку брать передумали?

– В выходные после обеда возьмем. Хорошо? Покататься. Какие из нас рыбаки! Лучше уж мы у вас настоящей рыбы купим, чем тратить время на селявок.

– И то верно. Чего вы там без рыбацкого навыка наловите? Зря только время потратите.

– До свидания!

Рыбакова повернулась и пошла к воротам.

– Ох уж эта интеллигенция, – донеслось до нее сзади. – Семь пятниц на неделе. То лодку им, то рыбу…

Жарких ел гамбургер, запивая его, напоминающим по цвету деготь, крепким чаем, и рассказывал Посохину о своей поездке в Воронеж. Майор с мрачным видом крутил в руках пустую чашку, и время от времени поглядывал на старшего лейтенанта, когда слышал, по его мнению, что-то достойное внимания.

– Прибыв на место, я установил, – докладывал Жарких, – что Рябинникова Юлия Николаевна проживает в старой брежневской пятиэтажке. Это значительно облегчило поставленную передо мной задачу. Народ там, в основном, не один десяток лет живет, и слежка за соседями отработана уже досконально. Я выдал себя за помощника участкового и провел беседу с тамошними старухами. Красная папка и удостоверение на ветеранов производят неизгладимое впечатление. Помогали мне бабульки очень старательно.

– Тамошние полисмены на тебя не обидятся?

– Все нормально. Я известил кого надо.

– Участковый что-нибудь интересное тебе сообщил?

– У него на гражданку Рябинникову никакого негатива нет. Никто на нее не жаловался и в контактах с уголовным элементом наш объект не замечен. Живет она там с дочкой всего год. Квартира двухкомнатная. Находится в исключительной собственности Рябинниковой Юлии Николаевны. Перед вселением был евроремонт.

– Что еще разузнал?

– Во-первых, мужики к ней не ходят. Бабки пенсией клялись.

– Могли и прошляпить. Она не показалась мне Белоснежкой.

– Шеф, Белоснежка, замечу, крутила роман с семью гномами одновременно, а с нашей героиней дела обстоят как раз наоборот.

– Брат Гримм, давай короче. Тебе еще отчет сегодня писать. Завтра утром он должен быть уже на столе у Карельского.

– Если в сжатом виде, то одна старушенция оказалась знакома со всей семьей Квасовых: матерью, отцом, дочкой и внучкой.

– Кстати, в завещании внучка не упоминалась. Вероятно, Квасова не сомневалась в родительских чувствах дочери.

– Согласен. Идем дальше. Эта старушенция, – Жарких поставил чашку с чаем на блюдце, достал из кармана куртки телефон и нажал несколько кнопок, – Климова Надежда Ивановна, обо всех Квасовых отзывалась положительно.

Старший лейтенант положил телефон на стол и снова взялся за чашку с чаем.

– Ты про дочку погибшей давай рассказывай. И не с полным ртом, – заметил Посохин.

– Ну, что… На машине к ней никто не приезжал, домой не подвозил – во двор к ним можно легко заехать и тачку есть где поставить. С цветами и конфетами на квартиру никто из неизвестных бабкам мужчин не приходил.

– А бывший муж ее не навещал?

– За год пару раз его видели. То, что это бывший муж старухи поняли сами, поскольку он с Елизаветой по двору гулял. Рябинникова о бывшем муже ни с кем не говорила. Даже не упоминала никогда. Но, не смотря на это, по мнению бабок, она человек довольно открытый.

– Рябинникова их не сопровождала?

– Кого? Бабок? Через дорогу, что ли?

Жарких, с удивлением глядя на Посохина, сделал большой глоток чая.

– Бывшего мужа и дочку, когда они во дворе гуляли.