Читаем Спроси у реки полностью

– А чего вы сюда приехали, если не секрет? Родителям надо было помогать? Они, наверное, когда на пенсию вышли, в Бирючинске осели? Захотели, так сказать, быть поближе к природе. Свежий воздух, бескрайние просторы…

– Нет. Они так до смерти в Белгороде и жили. Просто я была как-то здесь в очередной раз на каникулах и познакомилась с хорошим парнем. Через два года вышла за него замуж. Когда окончила институт, переехала к мужу. Раньше так было принято. Он уже тогда в милиции служил. Скажите, Самарин, – вернула разговор к первоначальной теме Рыбакова, – а что у вас говорят по поводу смерти Квасовой. Она сама или…

– Намекаете на то, что гражданка имела неоднозначный характер? Да уж, стерва была еще та! Кстати, знаете исходное значение слова «стерва»?

– Знаю.

– Правда? А я только недавно стал в курсе. Павел Петрович меня просветил. Я сначала ему не поверил. Думал, что он прикалывется. Полез в интернет. Смотрю, точно – падаль. А! – Самарин хлопнул себя по лбу. – Вы спросили сама она или кто-то постарался. Явных следов насилия на трупе не заметно. Ни голова не проломлена, ни ножевых ранений, ни следов удушения. Такое впечатление, что гражданка тихо и мирно пошла ко дну. Но без камня на шее!

– Вы ее видели?

– Труп? Видел, конечно. Но это так, поверхностный осмотр. К нашему приезду уже результаты вскрытия будут готовы, я так думаю. Начальство всех ни свет ни заря на ноги поставило. Тетка ведь богатая была. Связи, говорят, в администрации имела.

– И вас ни свет ни заря потревожили?

– Меня в первую очередь. Павел Петрович предпочитает со мной дело иметь. Самарин слетай туда, Самарин доставь того. У меня проколов не бывает. Приказы выполняю четко, а когда надо могу разумную инициативу проявить. И с хамством у меня все в порядке.

– Это как?

– Ну, могу при разговоре с гражданским населением обходиться без мата и на «вы» без напоминаний всегда обращаюсь.

– Да, Самарин, вы правы. Нам очень не хватает доброжелательных полицейских.

– Так за это же не платят! Вот и не хватает.

– А вы думаете за это надо платить?

– Если человек по жизни урод, как его можно обуздать? Либо кнутом, либо пряником. Как говорит Павел Петрович, большим уродам – кнут, маленьким – пряник.

– Она? – спросил старший следователь межрайонного отдела СКР, откинув простыню с лица мертвой женщины. Жест у него получился очень изящным. Словно он предоставлял для обозрения имеющую мировое значение археологическую находку, а не раздувшийся в воде труп.

Рыбакова взглянула на погибшую и быстро отвернулась.

– Да. Квасова Раиса Николаевна. Никаких сомнений.

– Хорошо. Будьте любезны, распишитесь.

– Неприятное зрелище, – поморщилась Рыбакова, ставя подпись в протоколе опознания.

– Бывает и хуже, – сказал подошедший к ним Посохин, прикрывая лицо погибшей. – Сейчас ведь в Лигани раков намного меньше водиться стало, чем раньше. А лет двадцать назад! Никогда не забуду своего первого утопленника. – Майор с грустью улыбнулся. – Если бы не ваш муж, Валентина Васильевна, вырвало бы меня прямо на жмурика. Дмитрий Евгеньевич еле успел мне тогда свою кепку подставить.

– Он мне рассказывал.

– Смеялся, наверное.

– Так, чуть-чуть. Помню, он отметил еще, как вы быстро в себя пришли и снова принялись за работу.

– А вот это у меня из памяти что-то улетучилось.

– Потому что случившийся конфуз занимал в тот момент все твои мысли, – заметил следователь.

– Да, переживал я долго. Дня три, наверное.

«Мне в двадцать с небольшим лет, чтобы выбраться из эмоциональной ямы, – подумала Валентина Васильевна, – потребовалось бы недели две-три».

– Павел Петрович, ты пока ни куда не уезжай, – мягко приказал следователь. Он поблагодарил Рыбакову, пожав ей руку, и направился к понятым.

– Хорошо, – кивнул Посохин.

Он вдруг заметил, как Валентина Васильевна вся напряглась.

– Как вы?.. Может, водички, Валентина Васильевна?

– Нет-нет, спасибо, Павел. Я в порядке. Причину смерти уже установили?

– Труп находился в воде примерно неделю. Муж, кстати, сообщил о ее пропаже в прошлый вторник. Дежурный говорит, что, как он понял из объяснений Квасова, ее не было дома уже ночью с понедельника на вторник. В понедельник часов в восемь вечера она ушла купаться и – с концами. Дело, естественно, сразу возбуждать не стали.

– Само собой. Трое суток ведь не прошло со дня пропажи.

– На тот момент еще не прошло. В общем, вода в легких речная. Синяков и ссадин, нанесенных при жизни, на теле нет. Половые органы в порядке. Кольца золотые на пальцах остались. Дорогие. По меркам нашего городишки, конечно. В крови на момент смерти мог быть алкоголь. Сейчас точно сказать уже невозможно. Предполагаем несчастный случай. Чуть не забыл: когда мы ее нашли, на ней был закрытый купальник. Хороший, французский. На нем тоже никаких повреждений. Конечно, неясности есть. Например, уши у погибшей проколоты, а сережек при обнаружении на ней не было. Хотя она могла их и дома оставить. Надо будет у родственников уточнить.

– А Жарких сказал, что вы ее мужа подозреваете.

– Старший лейтенант у нас фантазер. Молодой еще.

– А зачем же вы тогда Николая Квасова задержали?