Ланская Евгения

Сплетая судьбы

Пролог

- Войдите, - коротко дозволил негромкий мужской голос с отчетливыми металлическими нотками, свидетельствующими о привычке его хозяина не просить, но приказывать.

Немолодой полноватый мужчина суетливо отдернул руку от украшенной резьбой двери, машинально пригладил растрепанные седые волосы и, глубоко вздохнув, все же повернул золоченую ручку. Тяжелая дверь отворилась совершенно бесшумно, открывая взгляду робеющего посетителя роскошно убранную комнату, большую часть которой занимали высокие шкафы темного дерева, заставленные томами и томиками бессчетных книг, написанных на многочисленных языках, живых и мертвых.

- Мой повелитель... - посетитель, не решаясь перешагнуть через порог, согнулся в низком поклоне.

- Говори. - Хозяин кабинета не соизволил обернуться, продолжая вглядываться в многочисленные струи дождя, разбивающиеся о тонкую поверхность окна сотнями прозрачных капель.

- Великий господин, - голос седовласого дрогнул, рука машинально потянулась к волосам, и тут же бессильно поникла, - я сделал все, что было в моих силах, но...

- Но? - с холодной угрозой повторил повелитель, поправляя занавеску тяжелого бархата, что мешала ему в полной мере наслаждаться буйством стихии.

- Ваша жена, солнцеподобная Адэлайни.... Скончалась. - Сказав, наконец, то, что наполняло его душу таким мучительным страхом, лекарь снова склонился в почтительном поклоне, не обращая внимание на то, что стоящий к нему спиной господин и не думает смотреть в его сторону. Казалось, этого сухощавого человека ни капли не интересовало то поистине печальное известие, что сообщил ему доверенный целитель его собственной - ныне покойной и по слухам горячо любимой - супруги. Он продолжал все с тем же нечеловеческим спокойствием созерцать хмурое небо, изредка расчерчиваемое вспышками молний, - при каждой из них бедный старик невольно вздрагивал, а его обычно добродушное лицо испуганно морщилось - да тугие струи дождя, продолжающие заливать роскошный парк за окном.

- Вот как? - все тем же ровным тоном поинтересовался мужчина, и только судорожно стиснутые пальцы побелевших рук выдавали его истинное состояние. - И вы, Ютэнго, лучший лекарь Южных Пределов, ничего не смогли поделать? Не смогли сохранить драгоценную жизнь моей супруги?

- Мой повелитель! - названный Ютэнго судорожно сглотнул, вскидывая голову, в его голосе причудливо переплелись страстная мольба, и искренняя горечь, - я действительно сделал все от меня зависящее, однако...я не всесилен. - Последние слова он практически прошептал, перед его глазами снова и снова вставало когда-то прекрасное лицо солнцеподобной госпожи, искаженное предсмертной агонией, скривившей тонкие черты и затянувшей мутной пеленой всегда такие ясные глаза...

- Действительно. Вы не всесильны, - машинально повторил тот, к кому был обращен этот призыв-оправдание. - А что же, ребенок? - в размеренном тоне лишь самый искушенный слушатель заметил бы едва слышную заминку, словно скорбящий супруг еще не принял решение о том, как относиться к существу, ставшему невольным виновником смерти его жены, такой прекрасной, обожаемой им и половиной всего остального населения Южных пределов...

- Ребенок? - растерянно повторил Ютэнго, мысленно в который раз переживающий последние минуты такой короткой жизни великолепной Адэлайни и судорожно пытаясь найти способ, который помог бы сохранить ее жизнь. Ища и не находя. Страшась и радуясь в то же время. Он действительно сделал все, что смог. Повелителю не в чем упрекнуть его. - Ваш сын полностью здоров и готов, самое большее через несколько часов, быть представленным вашим подданным в качестве наследника Южных Пределов. - По мере того, как старый лекарь произносил эти слова, в черных глазах его повелителя, разгорался едва заметный огонь, а тонкие четко очерченные губы кривила странная усмешка - в равной степени отражающая горечь и благодарность, злость и радость.

- Даже сейчас, в свои последние минуты, ты умудрилась одарить меня тем, чего я больше всего желал... - неслышно произнес он, обращаясь к единственной женщине, что на протяжении последних двадцати лет была его опорой и поддержкой, той, что ценила не его положение и титул, а его самого. Не Великого повелителя Южных Пределов, Амилькаро Солинти из рода Черных Кошек, но просто Амиля, безмерно любимого и любящего супруга. - Но какой ценой, Лини... какой ценой, - все так же безмолвно продолжил он, на мгновение прикрывая усталые глаза воспаленными веками.