Читаем Спиральное море полностью

   Конечно, Рудольф все еще мог связаться с "Калипсо" и отдать командиру соответствующий приказ. Но он понимал, что делать это уже бессмысленно. У бортовых гразеров космического крейсера нет такой точности, чтобы с первого раза сжечь быстро движущуюся по грунту колонну машин, не тронув ничего больше. Это же не крепость. А крепость, скорее всего, пустая уже. А чтобы надежно накрыть колонну, понадобится выжигать целый район. Совершенно неприемлемо.

   Ну что ж. Теперь придется бороться с проблемой регулярными средствами. Изолировать очаг, подводить к нему силы, искать методы давления...

   И это означает, что гражданская война началась.

   — Платон, это ты?

   — Да, Ника, это я. Что скажешь?

   — Что происходит? Скажи мне все, что знаешь. Пожалуйста.

   — У нас пока все спокойно. И у вас, насколько я понимаю, тоже. Мятежники захватили два крупных города: Севастиополь и Лариссу. Их более или менее блокировали. Других новостей нет. Будут — сообщу.

   — Спасибо...

   — Пожалуйста. Скажи, ты звонила Докиану? Связывалась с ним?

   — Будешь смеяться, но я собиралась сделать это сегодня. Сейчас, полагаю, ему не до меня...

   — Боюсь, что да. Ох, Ника... Ладно. Я очень надеюсь, что все это кончится, не коснувшись тебя.

   — Что ты имеешь в виду?

   — Ничего.

   — Ты недоговариваешь.

   — Все, что точно знаю, я тебе говорю. Честное слово.

   — Ты говоришь, как мальчик.

   — Я мало изменился. Меньше, чем ты думаешь.

   — Много ты знаешь о том, что я думаю... Глупо. Я сегодня обрадовалась, что Андроник там. Скажи, что я дура?

   — Нет, Ника. Ты не дура.

   — Платон!!

   — Что Платон... Сейчас всем лучше держаться от Антиохии подальше. Особенно военным. Особенно высокопоставленным военным, от которых много зависит... Мятежники в Севастиополе захватили военную академию. Часть адмиралов арестована. Это точно. От таких событий очень трудно остаться в стороне, если ты уже здесь. Поэтому лучше здесь не быть. Чтобы не пришлось стрелять в своих... или что-нибудь еще похуже. Вот. Это откровенно.

   — Да... Спасибо...

   — Не раскисай. Мы увидимся скоро. И вообще — пока ничего страшного...

   — Я знаю. Все будет хорошо.

   В юго-западном углу Северного континента Антиохии находится цветущая земля, которую первые колонизаторы этой планеты почему-то назвали Новым Алжиром. Огромные светлые леса из дуба, из араукарии, из секвойядендрона, из красной сосны. А за пределами лесов — вновь и вновь сады, поля, виноградники, пруды, усадьбы. Оскар Штейнгейм писал свой цикл "Деметра" именно здесь.

   Самая окультуренная и одновременно самая красивая часть Нового Алжира — это его побережье, обращенное к Срединному морю. На нем стоят города Береника, Севастиополь и Ларисса. От сухих степей, которые начинаются дальше к северу, эта полоса отгорожена невысоким, покрытым дубравами горным хребтом.

   Когда полковник Аммон выводил свою бригаду из крепости Аквила, он не имел никакого четкого плана действий. Было ясно, что изолированная крепость в условиях современной войны не проживет и суток. Нужна другая база. База, позволяющая, во-первых, рассредоточить войско, во-вторых, снабдить его топливом и едой, и в-третьих — пополнить людьми. Значит, это должен быть город. Большой город.

   Севастиополь, в котором еще мало кто понимал, что происходит, был занят бригадой Аммона прямо с колес. Местная полиция не стала сопротивляться, увидев едущие по улицам танки, установки залпового огня и грузовики с солдатами. Основным чувством горожан было недоумение. Пока — легкое.

   Капитана местной фемы Аммон арестовал запросто, подъехав к его дому на броневике. Но оставалась еще Военная академия, здания которой занимали в Севастиополе не один квартал. Вот здесь пришлось устраивать настоящий штурм. Без выстрелов, правда, обошлось. Точнее — обошлось до времени. Потому что после штурма все штаб-офицеры Академии были собраны в ее актовом зале, чтобы подписать отказ от сопротивления новой власти, и пятерых не подписавших тут же расстреляли во внутреннем дворе. Аммон не шутил.

   Город, таким образом, был замирен. Но перед мятежниками стояли два вопроса, требовавшие прямо-таки немедленного решения. Во-первых, горожанам (и своим солдатам тоже) надо было что-то сообщить о том, как новая власть вообще называется. И во-вторых, надо было определиться с дальнейшими военными действиями. В том, что сидение на месте означает гибель, не сомневался никто.

   Первую проблему Аммон решил просто, провозглавив себя экзархом области Новый Алжир. Заодно он произвел себя в генеральский чин, но это были уже мелочи. Главное, решение второй задачи теперь вытекало из первой. Ведь Новый Алжир — это не только Севастиополь. Это еще как минимум Ларисса и Береника. Вопрос был только в том, с какой из них начать.

   Надо отдать мятежникам должное: действовали они стремительно. Если Севастиополь они атаковали вечером, то Лариссу — под утро, то есть буквально через несколько часов. Внезапный арест трех ключевых городских чиновников, несколько танков на перекрестках, и наутро — объявление по местной связи с просьбой соблюдать спокойствие. Все прошло, как на учениях.