Бой за Токугаву больше всего напоминал учебную операцию. Гондванских линкоров здесь оказалось всего два. Линейные крейсера "Альфред фон Тирпиц" и "Максимилиан фон Шпее" атаковали их, едва сойдя со сверхсвета — раньше, чем командование группы флотов "Ф" успело осознать происходящее. Когда шесть линкоров из соединения адмирала Музалона вышли в окрестность планеты, сражаться с ними было уже некому.

   Тиберий Ангел категорически приказал линейному флоту не отвлекаться на борьбу с мелкими кораблями. Из шести византийских линкоров четыре распределились по экватору планеты Токугава, нацелившись на ее поверхность. А еще два сместились к северу и заняли геостационарные орбиты над Полярным континентом. Именно там, согласно упорным слухам, располагался дворец императора Вичупаки.

   Гондванская империя оказалась на грани полной военной катастрофы.

  Глава 7

   Начало зимы

   Выслушав капитана Лакатоса, Филипп Вишневецкий опустил в своем кабинете шторы и велел секретарю никого не принимать. Над новостями следовало подумать, не отвлекаясь.

   Итак... Собственно, новость была одна. Начальник кавалергардов Хризодракон встретился со старым дьяволом Мильтиадом. Значит, из нашего потенциального врага он теперь превратился во врага настоящего, открытого.

   Понимал ли он, что эту встречу мы отследим?

   Наверняка да. За Мильтиадом смотрят так плотно — надо уж совсем не ловить мышей, чтобы это не заметить. Тем более, он и не скрывается.

   Значит?..

   Два варианта. Или он считает обстановку настолько взрывной, что скрытность уже не имеет значения — или... Или он не прочь взрыв вызвать. Спровоцировать. И тогда получается, что встреча — это сигнал нам.

   Зачем?

   Элементарно. Например, он хочет, чтобы мы повысили активность и тем самым засветили свою сеть.

   А мы, вообще-то, именно это и собираемся в ответ сделать...

   Вишневецкий поежился.

   Рискованные игры. Для всех рискованные.

   Но — раз уж ввязались, придется играть.

   Он усмехнулся. Кажется, решение созрело.

   Нас провоцируют — мы ответим. Только отредактируем ответ, как нам нравится.

   Он снял трубку серого, внутреннего, телефона и набрал номер женщины по кличке Цапля, отвечавшей за агентурную работу в Корпусе кавалергардов.

   — ...Да. Меня интересуют твои люди в штабе Корпуса. Периферию опусти. Сколько их у тебя там?

   — Четверо, — мелодичный голос Цапли был спокоен, словно говорил синтезатор. — Доминик, Сквайр, Рыболов и Штангель. Данные по ним нужны?

   — В каких они званиях?

   — Доминик — майор. Сквайр — штабс-капитан. Штангель — подполковник. Рыболов — штатский сотрудник, титулярный советник. Что-нибудь еще по ним?

   — Кого из них тебе не жалко сжечь, в случае чего?

   Цапля задумалась. Ненадолго.

   — Доминика. Он сидит на достаточно заметной должности, но информации дает мало. Сквайра и Рыболова не отдам. Штангель — так на так, его ценность средняя. Но если тебе нужен факел, то лучше Доминика нет.

   — Понятно, спасибо, — Вишневецкий чуть помолчал. Следовало подумать. Проверять работу Цапли — бесполезное занятие, она еще ни разу не ошибалась. Значит... — Алло, слушаешь меня? — он повысил голос.

   — Так точно.

   — Доминику прикажи перейти в "красный" режим. С почасовыми рапортами по нашей связи... ну, ты знаешь. Штангелю — пока в "желтый". Остальных не трогай. Принято?

   — Принято, — отозвалась Цапля. — Скажи, все совсем плохо?

   Вишневецкому показалось, что он ослышался.

   — Ты о чем?

   — О том же, о чем и ты, — ого, неужели голос Цапли дрогнул? — Мы рискованно играем. Все более рискованно. На грани. Мне кажется, или правда пути обратно уже нет?

   Вишневецкий помолчал, держа телефонную трубку в руке. Надо было что-то ответить. Но он никак не ждал такого поворота разговора. Цапля?..

   — Цапля? — он еще миг подумал и решил не церемониться. — Что ты вдруг? Ты не боишься со мной так говорить?

   Из трубки донесся смешок. В меру металлический.

   — Я знаю, кому и что я говорю. Мы с тобой знакомы четыре года. Ты знаешь, что я не стану хуже делать свою работу. Но ситуация меня тревожит. Я уже передала твои приказы, пока мы беседовали. — Она помолчала. — Но я хочу сказать, что уровень опасности тут примерно такой, как если поджигать тигру усы. Ты, правая рука Старца. Ты ко всему готов?

   — Да, — сказал Вишневецкий. А что он еще мог сказать?..

   — Верю, — сказала Цапля. — С твоего позволения, Сквайра и Рыболова я консервирую. Они пригодятся потом.

   — Да, конечно, — сказал Вишневецкий. Он поискал слова. — Все будет хорошо. Старец знает, что делает.

   — Не сомневаюсь, — сказала Цапля. Вишневецкий ждал продолжения, но услышал только гудки. Разъединила... Просто сказала все, что хотела, и положила трубку. Чудесные манеры.

   Ну, теперь, по крайней мере, что-то ясно...

   Он спохватился, что уже темно, и зажег в кабинете свет. Теперь можно было поднять штору, чтобы увидеть корабли, скользящие по заливу. Но он не стал подходить к окну.

   — Боитесь звезд?

   Вишневецкий резко обернулся. Что за черт, пора привыкнуть к манере этого существа входить бесшумно...

   — Садитесь, пожалуйста, — он чуть не указал гостю на кресло.

   Гость, впрочем, легко нашел это кресло сам. Уселся, отставил свою тросточку.