— Увы… — Обира с искренним сожалением развела руками. — Этого я теперь сказать не могу… Да и никто не сможет… Проследить путь угасшего телепортационного коридора абсолютно невозможно… Извините…

Все замолчали, и только Окунь необычно серьезным тоном пробормотал:

— Да уж… А мы-то гадали — куда это наш фельдфебель запропастился. Честно говоря, я думал, он того… — Лейтенант красноречивым жестом чиркнул себя по горлу. — Уже после нас. Потому и спрашивать не стали…

Чувствуя, что ему тоже следует что-то сказать (в конце концов Мудель был его подчиненным), Зельц кашлянул и отчего-то виноватым голосом произнес:

— В сущности, он был… гм… славным малым, этот Мудель…

На чем, собственно, разбирательство и завершилось…

18

Стоящий в центре комнаты генерал даже не пытался скрыть своего удивления:

— То есть нам что — не обязательно покидать Город немедленно?! А как же наша извечная проблема с нехваткой энергоносителей?

— Да! — звенящим от счастья голосом ("Ведь мой Саша вернулся! Живой! Вернулся, понимаете?!") подтвердила Хранительница. — Наши ребята возвратились оттуда раньше, чем мы рассчитывали. И, кроме того… — Обира погрустнела и, испытывая смущение за свое приподнятое настроение, печально закончила: — В Городе осталось не так много людей… Я уже прикинула — до завтра мы все спокойно можем оставаться здесь. Вам всем нужно как следует отдохнуть. На возвращение, — не заметить исполненного нежности взгляда в сторону майора мог бы, пожалуй, только слепой, — энергии тоже должно хватить.

— Ну, раз так… — Юрий Сергеевич встал и, шутливо поправив несуществующий галстук, торжественно провозгласил: — Тогда вверенной мне властью спасателя земной цивилизации объявляю всему личному составу увольнительную до завтрашнего утра! Заслужили! Вольно…

Этот разговор имел место спустя примерно час после описанных событий (приятней было бы сказать "через час после того, как все закончилось") и происходил в просторном зале полюбившегося генералу здания, где собрались все уцелевшие "спасатели цивилизации". Возможно, самый долгий в их жизни день подходил к концу, но измотанные сверх всякой меры люди, не прикасавшиеся к пище с раннего утра, даже не хотели есть. Ну не то чтобы совсем уж не хотели, но… Общее мнение выразил снайпер-дальнобойщик Мелов:

— Тут, Юрий Сергеевич, такое дело… Вот если бы нам бы чего-нибудь бы да как бы… В честь, так сказать, нашей славной победы, а?

Юрий Сергеевич усмехнулся и с грустью развел руками:

— Да я — то не против, Андрюха, сказал же: заслужили, но где я тебе это здесь возьму? Вон у майора полфляжки осталось — сейчас разольем чисто символически. Остальное, извини, в Москве.

Разочарованный, Монгол тяжело вздохнул и… с надеждой взглянул на поднявшегося Зельца. Капитан повернулся к Музыкальному и неуверенным голосом произнес:

— Если господин генерал… гм… не против, то на моем танке… гм… стоит такая нестандартная двенадцатилитровая канистра, а в ней… гм… медицинский спирт… — и, словно боясь, что его предложение вызовет гнев "господина генерала", совсем уж смущенно пояснил: — Это для технических нужд — оптику протирать…

— Спиртом?! — ахнул Мелов. Смысл сказанного Зельцем дошел до него, и снайпер неожиданно резво для раненого исчез в дверях.

— Чего это он? — удивился Московенко. — Боевая контузия? Так вроде от… э… выходного отверстия до головы далековато?

Но генерал, уже догадавшийся, в чем дело, лишь махнул рукой:

— Оставь, Саша. Он из той канистры зажигательный фугас сделал и чуть было не использовал. Короче, потом расскажу…

Окунь, естественно, тоже не мог удержаться от комментария. Тем более теперь, когда можно было расслабиться после успешно выполненной настоящей мужской работы:

— Выставляют, мужики!!! Капитан Зельц шнапс выставляет!!! Ур-р-ря!!!

Однако на сей раз Зельц лишь вполне искренне и где-то даже с пониманием улыбнулся в ответ — шутки старлея не то чтобы стали ему нравиться, но уже и не вызывали былого непонимания: привык…

Вернувшийся Монгол с чрезвычайно довольным видом громыхнул об стол донцем алюминиевой канистры, отозвавшейся обнадеживающим бульканьем. В другой руке он держал обмотанную обрывками черной изоленты гранату:

— Вот… Чуть же не погибло все… Ну, фрицы дают: "солярка, солярка"… Если б вы еще чуть-чуть опоздали… — Он горестно махнул рукой и на всякий случай уточнил, умильно глядя на генерала: — Ну так как, Юр Сергеич, можно?

Музыкальный только хмыкнул в ответ: "разливай, чего уж там" и с искренним сочувствием осведомился у капитана:

— Выдержите, Ольгерт? Вы-то не русский? А что русскому хорошо, то немцу, как известно…

Но Зельц лишь усмехнулся и неожиданно серьезно ответил:

— А какая разница? Русские, немцы… Мы все живем на одной планете, — и с гордостью добавил: — Я — человек Земли!

19