Звезды над его головой вдруг показались более далекими и светили холоднее, чем обычно.

Глава двадцать восьмая

Лифт с шумом остановился, двери распахнулись, и показался Мартак Сарно со следами утомления на желтом лице. Заботы и тревоги оказались напрасны: его ультиматум был принят. Атланта была пощажена. Он только что вышел из радиорубки на «Рисстайксиле» — было получено сообщение, что боевые корабли землян сдались в плен.

Сарно тяжело вздохнул, поправил мундир и подвинул ремень с пистолетной кобурой. У него появилась привычка всегда носить пистолет — с тех пор, как Донован и Сджилла пропали без вести, а четыре батальона его парашютистов погибли кровавой смертью. При этом оставшиеся в живых что-то лепетали о злых призраках. Батальоны погибли, а из других городов начали поступать устрашающие рапорты: кадровым офицерам и одновременно десяткам солдат мерещилась всякая чушь. После этого пистолет стал его постоянным спутником. Он не анализировал мотивы своего поступка, достаточно было, что тяжесть оружия придавала ему чувство уверенности. А Сарно приветствовал все, что могло обеспечить хоть чуточку удобства в эти нелегкие времена.

Обернувшись, он оказался перед дверью, расположенной с другой стороны коридора. Это была дверь в конференц-зал. За чистым тамбуром, охраняемым двумя такими же вычищенными солдатами, его ожидала делегация землян. Сарно почувствовал какую-то неясную тревогу, но затем нетерпеливо отогнал ее прочь. По крайней мере, здесь он хозяин; он загнал их в угол, и они хорошо это знали. Во всяком случае, четверо из них. Хотя этот адмирал землян догадывался о вещах, о которых никак не мог знать, лишь что-то интуитивно подозревая. К тому же он видел, какое впечатление производит его интуиция на Сарно. Но вот приходится вновь встречаться с ним и другими и излагать новые требования, которые должна удовлетворить Федерация, чтобы выкупить жизни своих трех миллиардов спящих граждан.

Он бы предпочел встретиться лицом к лицу с оружием в руках с Донованом или же с теми призрачно-оранжевыми лунами. Может, даже — а это страшнее всего — с недельной горой бумаг. Но только не заходить в этот зал и не встречаться взглядом с этими пятью парами глаз на пяти сердитых физиономиях.

Но это же смешно! Ведь именно он был завоевателем, а не те пятеро, которые сидят в зале. Он ставил им условия, а не они ему! И завоеватель собирался изложить свои требования, а они должны будут выслушать их, тихо и уважительно, а затем им придется выполнить эти требования быстро и точно. Именно в его руке был кнут, и им лучше бы не забывать об этом, чтобы не нарваться на неприятности.

Сарно расправил плечи, кивнул тому охраннику, что стоял справа, и решительно шагнул в открытую солдатом дверь. Он обошел стол, сел и положил лист с перечнем своих условий перед собой. И лишь тогда соизволил обратить внимание на тех пятерых, что стояли через стол от него.

— Садитесь, джентльмены.

Они сели, очевидно кипя от злости, что Сарно заставили их стоять, подобно младшим лларанским офицерам, пока не уселся сам.

— Позвольте начать с того, что ваша исполнительность в удовлетворении моих требований достойна всяческих похвал.

— Рады были вам угодить, — язвительно заметил Карстайрс.

Сарно, нахмурившись, посмотрел в его сторону:

— Что, все генералы Федерации ведут себя словно непослушные школьники?

Карстайрс исподлобья глядел на него.

— Прикажите убраться тем двум мордоворотам, и тогда я покажу, как действует генерал Федерации!

— Правда? Джентльмены, позвольте мне четко прояснить одну простую вещь. Я очень устал от ваших пустых угроз и решил пресечь их. — Он вытащил свой пистолет и положил его рядом с перечнем требований. — Я также не нахожу приятными ваши постоянные вспышки в ходе переговоров. С этого момента они должны прекратиться. Вы должны вести себя как мужчины и старшие офицеры, или же я прерву переговоры до тех пор, пока Федерация не пришлет сюда других.

— Ах, ах, мистер сюрприз, — адмирал покачал головой. — Других не будет. Или вы имеете с нами дело, или не имеете.

— Похоже, — сказал Сарно, — что я недостаточно ясно выразился. Если я стану недоволен вашими действиями, вы не сможете уже иметь дело ни с кем. Вы будете мертвы.

— Вы не посмеете! — Это был голос Карстайрса.

— Не посмею? — Сарно рассмеялся, и звуки его смеха напоминали о сумасшествии. — Просто возьму и не посмею, а? — Внезапно он отрезвел, искоса посмотрел на генерала: — Впрочем, ничего. Все в порядке. Абсолютно ничего. Я не посмею. Вы, эти планеты, Федерация — все это в моей власти. Я пошутил: мне не диктуют, что я смею и чего я не смею.

— Как ребенок с огнеметом, — заметил адмирал.

— Именно как ребенок с огнеметом, — согласился Сарно, нисколько не рассердившись на сравнение. — А что? Именно ребенок, — улыбнулся он широко, демонстрируя полный комплект зубов. — Теперь я выражаюсь ясно?

— Предельно, — ответил адмирал.