— Роботы покопались в фильмотеках, охватив материалы за последние два столетия, то есть за время, когда возникла и развилась солидо-фотография. В результате у них в руках оказалось несколько клипов, которые четко подпадают под нужную категорию.

— А они доступны для просмотра?

— Да. Хотите?

— Хочу.

— Необходимо очистить экран.

— Ах да, конечно. Чарли, соедини экран номер восемь с Нью-Йорком.

— Слушаюсь, сэр.

Пока шли приготовления, он не отрывал взгляда от экрана номер один с изображением объектов противника. Конвои прибывали и убывали, сменяя друг друга. Он наблюдал за ними с интересом, отмечая, насколько точно, по-солдатски, они выполняли свои задачи.

И как они станут поступать, подумалось ему, когда перед их сверкающим забором появится стрелковая цепь солидо-изображений, материализуясь из тьмы, а за цепью вплотную шагали бы тяжеловесные складские роботы почти неразрушаемой конструкции, а из канализационных люков, гдето у основания дорожного полотна, в подземелье, вдруг выскакивали бы, размахивая оружием и врезаясь в самую их середину, роботы-чистильщики? Если все пойдет по плану, изображения, которые должны быть настолько сверхъестественными и похожими на привидения, насколько их сохранили фильмотеки землян, повергнут их в крайнее замешательство. Вполне вероятно, что какой-нибудь малый начнет лопотать что-то о призраках и бессмертных. Это, просчитал Риерсон, будет последней соломинкой, необходимой для полного разрушения любой системы эффективного сопротивления, которое могло бы быть оказано его стальным диверсантам, напичканным печатными платами.

В любом случае это единственное, что должно бы сработать.

А теперь посмотрим.

Глава двадцать вторая

Брэдфорд Донован угрюмо уставился на свое отражение в огромном, затемненном экране на всю стену, весьма подавленный тем, что увидел. С экрана на него смотрел мрачный тип в униформе капитана военно-морского флота Федерации цвета хаки. Непривычная форма стесняла в груди, жала в промежности, но не это заботило его. В первую очередь его заботило то, почему он одет именно в эту униформу.

Кабинет генерал-лейтенанта Квирора, начальника лагеря в Атланте, представлял собой крошечное помещение в одном из уголков его владений, построенных из готовых блоков. Сейчас он был заполнен так, что яблоку негде было упасть. В нем находился Квирор собственной персоной, начальник его штаба, специалист имперской службы разведки, вертевший в руках пульт оператора с электронной схемой подчинения людей чужой воле, и еще двое стрелков, наставивших свое оружие на Донована и трех землян, которые были вместе с ним, — Майкла Харриса, Дэна Риерсона и Пола Ногалеса.

И наконец, в нем находился Дрелиг Сджилла.

Именно он приказал сменить форму одежды, и именно он объяснил им причину всего этого маскарада, а затем они — за исключением Риерсона — были вынуждены раздеться донага и переодеться в военную форму Федерации.

Донован покачал головой. Нет, в это невозможно было поверить. Джеймс Риерсон, племянник Дэниела, выходец из сельских закоулков Атланты, и есть воплощение призрака деда Донована? Это было слишком невероятно. Для него Джеймс Риерсон был лишь отдельным, слабым воспоминанием — одно из смутных лиц, мелькающих в глубинах его памяти и напоминающих о давно прошедших временах. О временах, когда Брэдфорд Донован ходил на своих собственных, живых ногах и добывал средства к жизни у враждебного мира оружием и хитростью, рискуя собственными кишками.

Тут заговорил Сджилла:

— …проблема очень и очень проста: мы должны заманить в ловушку и взять в плен или убить одного весьма нас раздражающего непострадавшего, который начал против нас действия в этом районе. Задача так же проста, но нужно кое-что пояснить.

— Я полностью в вашем распоряжении, — громко проговорил начальник лагеря с огромной, как бочка, грудью. — «Раздражающий» — слишком мягкое слово для того, что натворил этот человек-привидение несколько дней тому назад, хотя, должен отметить, все немного успокоилось с тех пор, как он ускользнул от Зовала в Бакстере.

— Именно это меня и волнует, — сказал Сджилла. — После той заварухи в Бакстере наш приятель особенно нас не беспокоил. Это значит, что он залег в ожидании, когда все утихнет. А если такому типу позволить отлежаться и дать время подумать, то будьте на сто процентов уверены, что вскоре вы о нем снова услышите, а то, что вы услышите, наверняка вам не очень понравится!

Начальник лагеря скривился:

— Я могу вам назвать не один десяток людей, которым не понравилось то, что они услышали от него в последний раз. Они долго будут помнить, как смерть тогда вцепилась в их глотки.