Если только чуточку не подправить факты и не преуменьшить значение достигнутого лларанцами, пока оно не примет размеров того, чем могло бы стать, но не стало. Чем-то, что безобидно само по себе, но служит уроком для того, чтобы бдительность сохранялась. Чем-то, что было чуть ли не запланированным правительством учением, имевшим целью напомнить населению о мрачной действительности далекой войны, изобразить все под видом безобидного номера из комической оперы, исполненного бездарными актерами — ллари.

Этого эффекта и пытались достичь речи, произнесенные всеми знаменитыми деятелями. Речи, которым, похоже, верили и сами знаменитости, поскольку не было причин подозревать что-то другое.

— Слушайте, леди и джентльмены (или мальчики и девочки, или друзья, или земляки, или любое другое из десятка обращений в зависимости от аудитории), смех смехом, а мы получили за счет Империи возможность дополнительно чуток подремать осенью, отвлечься от наших забот и хлопот. За это надо послать благодарственное письмо лларанскому Верховному командованию…

Гарантированный смех.

— …но время смеха прошло.

Мрачно:

— Предположим, что это были бы радиоактивные элементы, или болезнетворные бациллы, или отравляющий газ? Что тогда, земляки?

Пауза.

— Огромная разница, друзья мои, между тремя спящими планетами и тремя мертвыми.

Задумчивое молчание.

— На этот раз обошлось без вреда — не считая сломанных носов, искусанных губ и ущемленной гордости…

Смех.

— …но в следующий раз может быть по-другому.

С угрозой:

— Леди и джентльмены (или мальчики и девочки, или друзья и земляки, или что угодно), мы не должны допустить повторения случившегося. Мы не допустим!

Аплодисменты.

— Мы должны противостоять врагу на его территории, повести борьбу в его вотчине, сломать ему хребет и пригвоздить его руки, чтобы наши звезды навсегда стали свободными… чтобы наши потомки могли уверенно, мирно и с достоинством идти по звездным дорогам, открытым нашими предками и политыми нашей кровью. Свобода не должна умереть, уничтоженная коварным морем, плещущим от берегов Империи до самых пределов нашего собственного мира. Свобода не должна умереть, и она не умрет!

Гром аплодисментов.

И так далее, и так далее, и так далее, пока запись в вооруженные силы не превысила в несколько раз действительные потребности и пока каждый не был доведен до патриотического неистовства, обращенного против мерзких пришельцев. Очень мало людей, способных иметь мнение, не зависимое от общего настроения и официального негодования, задумывались про себя, как же Лларе удался такой фокус, если ее военные настолько тупоголовы. И какой будет прок от напыщенных речей, патриотического жара и вечной бдительности, если им, тупоголовым, захочется разыграть другую такую же безобидную, смешную сценку из комической оперы. Но сомневающиеся не выражали своих мыслей громко — поступить так означало бы нарваться на суд Линча, а то и на совершенно законный расстрел за измену и подрывную деятельность.

Эти мысли держались при себе, и вторжение продолжали высмеивать, и война продолжалась, и через некоторое время все выглядело так, как если бы зимой 2432 года на Земле и ее сестрах-планетах ничего не случилось. Такие мелочи, как сто пятьдесят тысяч человек, которые не были и никогда не будут разбужены, были ловко скрыты, поскольку они портили общую картину, нарисованную властями.

В эти сто пятьдесят тысяч несчастных случаев входили: пилоты самолетов и их пассажиры, альпинисты, артисты на трапеции, мойщики окон, верхолазы, пловцы, пожарные, люди, находившиеся в суровых условиях Арктики, и тому подобное, но среди них были также и пилоты-перехватчики с баз обороны, которые взлетели, чтобы остановить флот Сарно, две тысячи жителей Марса, казненных Сарно для примера, все те, для которых минутное промедлении в получении медицинской помощи провело границу между жизнью и смертью. Двадцать боевых эскадр, которые сдались, чтобы предотвратить уничтожение шести миллионов жителей Атланты, были единственными потерями за время вторжения, на которое Империя возлагала такие надежды. Что до выгоды… Пыль очень скоро стала безопасной благодаря производству противоядия и снабжению им всех планет, а разведслужбам Земли достался на забаву настоящий живой лларанский агент.

А девяти непострадавшим, пережившим все события с самого начала, оставалось только связать нити своей жизни там, где они были разорваны девять месяцев назад.

Эпилог

Октябрьское небо 2433 года было так же ясно и красиво, и ветер пронизывал так же, как и в ноябре 32го.

Джеймс Риерсон пыхтел и ворчал по пути на вершину скалы и наконец устало плюхнулся на землю. Он подождал, пока не успокоилось дыхание, потом поднял бинокль и осмотрел сланцевый каньон внизу, следуя за течением ручья, который бежал по его центру, а затем превращался в цепочку прудиков и ручейков в том месте, где каньон переходил в широкую зеленую долину, поросшую высокой травой, с возвышающимися тут и там стройными соснами.