Андрей Гуляшки

Спящая красавица

1

Рассказывает ветеринарный врач Анастасий Буков

Вы задумывались над тем, что лишь один поворот тропинки или даже один шаг в сторону от проторенного пути не так уж редко вводит вас в круг удивительных и захватывающих событий? Но о них речь пойдет ниже…

Пока же, с опаской поглядывая на низкие грозовые тучи, я возвращался с молочной фермы. Наверное, то, что творилось на небе, так завладело моим вниманием, что я не заметил поворота к Даудовой овчарне — это самый короткий путь домой — и луговой тропкой зашагал к большаку. Он пересекает село с запада на восток и уже за мостом через Доспитскую речку сливается с автомобильным шоссе.

Ливень хлынул отвесной стеной. Но я упорно шел лугом. Пусть все видят, что я не из тех, кто позволяет разыгрывать с собой разные шуточки.

А вот и двухэтажный дом, сложенный из белого камня. К слову, такие вот дома — с мощными четырехгранными подпорками, увитыми плющом, — встречаются в наших краях часто. Правда, именно здесь, на втором этаже, жила одна моя хорошая знакомая. Она учительствовала в этом селе всего первый год. Вот и все… Впрочем, знакомая была голубоглазой и белокурой. Но дом, в котором она поселилась, самый что ни на есть обыкновенный. Я не спеша устроился под черепичным навесом, и в этом заключалось самое главное. Просто ливень… Просто навес.

И стоять вот так было очень удобно. Как личность сильная, тотчас позабыл я о минутных неприятностях и принялся насвистывать веселый мотивчик. Совсем не потому, что моя знакомая любила напевать эту песенку, аккомпанируя себе на гитаре и склонив к плечу свою белокурую головку. Просто, я так хочу…

По черепичной крыше с шумом струился дождь. Если бы не легкий ветерок, я, может быть, и не услышал бы того, что происходило у меня над головой. Я не верил своим ушам, но смех, падавший сверху вместе с потоками воды, принадлежал нашему зубодеру — молодому и весьма нахальному субъекту с руками палача и плечами тореадора. Этот противный тип, как ни в чем ни бывало, ржал сейчас наверху. Грубое животное. На него абсолютно не действовала унылая осенняя погода и, конечно же, этот дождь.

Нужно было что-то делать. Грубиян, назёрное, опостылел моей голубоглазой приятельнице и своим смехом, и своей развязной веселостью. Бедняжка просто изнывает от его назойливости, с нетерпением ожидая того спасительного мига, когда за ним закроется дверь. В такие моменты и проверяется дружба. Я уже представил, как поднимусь на галерею, испепелю его одним взглядом, и какой эффект произведет мое неожиданное появление на этого прохвоста.

Каждый должен знать свое место! Этот тип только и умеет, что дергать да пломбировать зубы. Я — ветеринарный врач! У меня за плечами три долгих года сложнейшей работы. Пусть-ка лучше порасспросит обо мне! Если это будет неубедительным, суну ему под нос мои клещи. Те клещи, которыми я дергаю ослиные и лошадиные зубы. И так щелкну ими, что он вмиг побледнеет и, дрожа всем телом, признает мое бесспорное превосходство.

Вот что будет, когда я покажу ему клещи! А моя приятельница захлопает от восторга в ладошки и подарит мне свою самую очаровательную улыбку.

Я расправил плечи: разве можно считать серьезным соперником типа, который продолжает гоготать на галерее? Правда, я слышал, что он большой знаток вин и заядлый картежник, человек щедрый и очень компанейский. Ну что ж, допустим. Тем хуже для него. Если отбросить щедрость, все остальное может вызвать лишь отвращение у такой утонченной девушки.

Все! Пора!

И вдруг у меня над головой зазвенел смех. Веселый девичий смех. Голубоглазая приятельница смеялась взахлеб, от всего сердца. Ей вторил баритон зубодера.

Никогда в жизни не приходилось мне слышать столь неподходящего дуэта.

Я медленно побрел прочь. Вода струйками стекала с волос, просачивалась под воротник и противно холодила спину. Но я не пасовал перед дождем и спокойно шагал по лужам, как и подобает мужественному человеку.

Не разбирая дороги, я добрался к домику тетки Пантелеевихи. Она давно уже перебралась жить к сыну в просторный дом в центре села, а эта лачуга стала моей вотчиной. Хотя домишко и не соответствовал общественному положению уважаемого ветеринарного врача, я жил в нем как хотел и со снисхождением посматривал на дома с застекленными верандами и эркерами.

На какой-то миг мое жилище, мокрое и скособочившееся, наполовину скрытое завалившимся плетнем, показалось мне жалким и неуютным. А все этот про» клятый ливень! Даже хоромы поблекнут под хмурым слезящимся небом.