Только в салоне коптера я смогла немного расслабиться, незаметно вытирая руку, обслюнявленную полпредом. Марат сидел, прикрыв глаза, видно, тоже устал. И я порадовалась, что он больше не мучает меня опять всякими неуместными вопросами. Пусть уж лучше молчит.

Сержио, когда я спустилась по трапу на освещенную площадку для коптеров возле отеля, обеспокоенно спросил:

- Ди, ты сказала, что завтра на ранчо будем к девяти. Не слишком рано? Уже почти три ночи.

- Пожалуй, - уверенности, что решение правильное не было, - Марат, позвони ему утром, скажи, что будем к двенадцати.

- Слушаюсь, мой командир, - буркнул админ.

Причина его плохого настроения выяснилась возле двери в мой номер.

Неожиданно развернув меня к себе, он резко спросил:

- Ты соображаешь, что делаешь?

- О чем ты? - искренне удивилась я.

- Не притворяйся дурочкой, Ди! Твоя связь с полпредом это очень плохая идея! Он быстро остынет, а отношение к бывшим у него специфическое, это осложнит наше положение!

Возмущение поднялось во мне горячей волной:

- Не ты ли советовал не быть с ним недотрогой?!

- Боже! - Он отступил на шаг. - И что, ты переспала с ним?

- Нет, ничего не было, - вздохнула я, разом теряя свой запал. Потрясение на его лице слишком расстроило, чтобы и дальше сердиться. - Извини, Марат, я очень устала.

Теперь он был полон раскаяния:

- Прости!

Он вдруг приблизился, и я уловила запах алкоголя.

- Ди я…

Ох, похоже, он собрался меня поцеловать! И что с этим делать?

Положение спас появившийся в конце коридора Моретти. Токаев резко отстранился, пробормотал что-то вроде 'Спокойной ночи!' и, не оглядываясь, ушел в другом направлении.

- На пару слов, Ди, - Сержио, зашел за мной в номер, не спрашивая разрешения.

Закрыв за собой дверь, он произнёс слегка заплетающимся языком:

- Я это, тут подумал…

- Ты пьян? - пораженно спросила я.

- О, совсем немного, - хмыкнул итальянец. - Так вот, не трогай Марата. Оставь его в покое. Если ты затеешь с ним интрижку, то всё испортишь, понимаешь? Нам только не хватало ревности и прочего.

- С ума сошел? - разозлилась я.

- Вполне в здравом уме, - он качнулся ко мне и с усмешкой добавил: - если уж тебе так нужно заняться сексом, я ж понимаю, для здоровья и так далее, можешь располагать мной, я не против.

- Что-что? - мне казалось я сама схожу с ума.

- Ну как бы, можем прямо сейчас, - мгновение и Моретти оказался стоящим вплотную ко мне. Без предупреждения, или какого-то намека на это, он обхватил меня рукой за шею, а другую нагло пристроил чуть ниже талии, прижавшись к моим губам в самом, что ни на есть, откровенном поцелуе.

От пощечины он увернулся, когда мне удалось-таки вырваться и, подмигнув, просто покинул номер, осторожно прикрыв за собой дверь.

И опять я не знала, смеяться мне или плакать. Что за день такой, почему все словно с цепи сорвались?!

Мужики! Негодяи они все, только одно им нужно!

Моретти у меня еще получит! Пьяный дурак.

Вся в растрепанных чувствах я пошла в душ и долго стояла под горячими струями, смывающими непрошеные слезы. Только забравшись с головой под одеяло, я ощутила, что начинаю успокаиваться, потянулась к сумочке, брошенной у кровати, и достала визоры. Какая глупость, отключать их! Будильник поставила на десять - надо выспаться. И тут заметила новое сообщение от 'скрытого' абонента. Сердце радостно дернулось - вот чего мне сегодня не хватает, романтичного стихотворения от неизвестного поклонника! А я и забыла о нем за всеми передрягами дня. Прочла:

'Эскадрон идет, пыля, в белой пене трензеля.

Собираются девчата, расступаются поля.

Головные, не ленись, ну-ка повод, ну-ка рысь!

Разберемся на привале, с чьими - чьи глаза сошлись.

Черноглазая строга, смотрит, словно на врага, целый день с ней тары-бары, чтобы вечером в стога.

С кареглазою, небось, все пошло бы вкривь и вкось, целовались бы всё время, спали много бы, но врозь.

Синеглазая вполне подошла бы нравом мне, отношенья прояснили б за часок наедине.

Так что, головные, не ленись, ну-ка повод, ну-ка рысь!

Разберемся на привале, с чьими - чьи глаза сошлись…'

Несколько секунд я смотрела на строчки песенки в полном отупении. А я-то размечталась. Все они одинаковые! Нет, слез больше не было, но разозлилась я не на шутку. Отвечу, сам напросился!

'Знаешь что, дорогой друг? Мне плевать, что ты там себе возомнил. Но у тебя правильные стихи, четко отражают суть! Вот и ищи себе этих черноглазых, кареглазых и синеглазых, и выбирай, сколько влезет! А обо мне забудь! Мне даром не надо больше твоих стихов, так что засунь их себе - сам знаешь куда. И отстань, без тебя тошно!'

Отправила и как-то легче стало. Понимала, что это грубо и не стоило так делать, но раскаяния не чувствовала. Да пропади он пропадом, этот неизвестный. Мне реальных проблем с мужиками хватает. 'Да и не только с ними',- вспомнила, уже засыпая, свой злосчастный репортаж для Гугла. Как давно это было!

Глава 10