Выйдя на улицу, мы ощутили себя любимцами публики: штабные радовались нашему возвращению сильнее, чем мы, вместе взятые. Только представители штаба, которые пытались свалить вину за свои просчеты на Барона, были грустны. Я бы сказал, опечалены дальше некуда. Адъютант заместителя перед отбытием высокого начальства сообщил им, что их обвинения беспочвенны и будут рассмотрены как попытка оклеветать одного из самых честных и грамотных специалистов. Соответственно, автору идеи с прорывом и автору идеи о виновности Барона он настоятельно рекомендует сушить сухари — как минимум. А как максимум — писать завещание. В итоге автору «прорыва» трибунал присудил расстрел, а автора «виновности Барона» понизили с полковника до майора и выслали на передовую. Самое смешное, что «хороший парень полковник Жеребенков» из данной передряги вышел абсолютно сухим. А на Барона и его гвардию проигравшая коалиция затаила зуб. Вскоре выяснилось, что они совместно с конкурентами Барона начали большую игру против него. А мы разгребали последствия этой игры…

— Я же говорю — начальство везде одинаковое, — еще раз напомнил я Максу.

11

Через пятнадцать минут послышался шум винтов вертушек. Я дал парням знак спрятаться. Вскоре над нами прошло два вертолета. В вертолетах я понимаю еще меньше, чем в земноводных, поэтому обозвал их про себя Сикорскими. Вертушки сделали над болотом пять кругов; потом одна зависла, а вторая начала нарезать круги, постепенно увеличивая радиус. Таким образом румынские егеря пытались обнаружить хоть что-нибудь или кого-нибудь.

Десять минут они рыскали и «водили носом», но ничего примечательного не обнаружили. В конце концов, вертолет, нарезавший круги, завис на противоположной стороне болота; боковые створки открылись, егеря сбросили вниз четыре троса, и поисковая группа начала десантирование. Высадку они начали достаточно далеко от зоны поражения, которая должна возникнуть после взрыва газа. Однако десантирование заняло у егерей гораздо больше времени, чем требовалось по нормативам. Даже по румынским. На это, конечно, были причины, но причины вызвали у нас лишь смех, который мы старательно пытались подавить.

Первая пара румын бодро выпрыгнула из вертушки. Естественно, перед началом спуска им необходимо было погасить раскачивание, возникающее при выходе из вертолета. Нас учили нескольким способам гашения. Румын, судя по всему, тоже. Егеря выбрали один из самых сложных: синхронное выпрыгивание, разворот и гашение раскачки друг о друга. Иными словами, под днищем вертолета они «встречались» и, упершись в ступни друг друга, гасили раскачку. Но что-то пошло не так. То ли пилот вертолета не смог его ровно удержать, то ли вышли они не синхронно — в общем, под вертушкой они не встретились. Вращаясь вокруг своей оси, они пролетели мимо друг друга, а на обратном пути столкнулись, закрутились еще сильнее — в результате их тросы перепутались. Десантирование было приостановлено. Из вертолета, свесив вниз голову, один из пилотов, судя по жестикуляции, давал егерям советы по распутыванию.

— Вот клоуны! — раздалось мерзкое хихиканье кого-то из моих.

Между тем советы пилота не принесли успеха. Видимо, егеря зацепились какими-то элементами своей амуниции. Из вертушки очень медленно и осторожно и, что особо примечательно — без оружия, спустился еще один егерь. Повиснув на одной высоте с коллегами, он аккуратно раскачался, приблизился к «сладкой парочке» и, ухватившись за одного из них, начал их распутывать. С распутыванием возникли проблемы, поэтому спасатель достал нож. Дальше произошло то, о чем мы даже не мечтали. Манипуляции спасателя привели к определенному успеху — егеря расцепились. Но один из них тут же камнем рухнул вниз. Рухнул, скользя по тросу. Его коллеги ошарашенно уставились вниз, а со стороны моих разгильдяев послышались сдавленные стоны счастья.

— Командир, — хрюкая от смеха, зашептал Макс, — не нужно их взрывать. С их умениями они сами в болоте утонут, а если «летун» из той же серии, то и вертолет туда же уронит.

Я показал Максу кулак и продолжил наблюдать. Повисев под днищем вертолета с минуту, егеря решили спуститься вниз. Вслед за ними медленно поползло устройство для подъема раненых. Оптимисты. Надеяться, что навернувшийся с такой высоты солдат выживет, могут только редкостные идиоты. В итоге через шесть минут «корзина» начала подниматься вверх. Все облегченно вздохнули.

«Ну, слава Богу», — подумал я и, видимо, сглазил. Вертолет сильно качнулся, летчик начал судорожно выравнивать машину, «корзина» начала раскачиваться, и тело «первопроходца» вывалилось. Со стороны моих слышалось уже рыдание. К счастью, тело зацепилось ногой за одно из креплений «корзины» и повисло вниз головой.

— Камеру мне, камеру!!! — рыдал Макс. — Какой сюжет пропадает!!!

Бойцы в вертолете наконец приняли решение, и «корзина» с дважды покойником продолжила подъем. Остаток пути она преодолела без происшествий.

— Если при загрузке жмура кто-нибудь выпадет из вертолета, — простонал Макс, — я на них в суд подам. За использование пыток.