Читаем Спец экстра-класса полностью

И действительно, уезжали домой десантники, танкисты, мотострелки и даже морские пехотинцы с других флотов. Североморцы оставались в горах, выполняя прежние задачи. За это время полностью сменился личный состав, вместо мальчишек-срочников пришли контрактники. Правда, в основной массе это были те же самые парни, что воевали здесь в первую и вторую кампании. Сменилась часть офицеров и прапорщиков. Одни уволились, другие получили повышение и отбыли к новому месту службы. Неизменным оставался только командир батальона подполковник Василий Николаевич Вавилов, переведенный в морскую пехоту из отряда боевых пловцов. За что батальонные острословы тут же окрестили его Васька-водолаз.

Знающий толк в военном ремесле и потерявший за год боевых действий всего около десятка бойцов, комбат никак не мог взять в толк, почему батальон не возвращают к берегам студеного моря. А когда в часть пришла ДСАУ[1] «спрут», гибрид боевой машины десанта и танка, новейшая артиллерийская установка, разработанная для штурмовых частей ВДВ, но так и не поступившая к ним на вооружение, подполковник Вавилов приуныл. По всем приметам выходило, что припишут батальон к еще только создаваемой сорок второй мотострелковой дивизии, расквартированной в Чечне. Менять тельняшку и парадную черную форму на хаки, морскую романтику на шагистику по плацу не особо улыбалось не только комбату. Все обошлось, вскоре батальон вернули на равнинную часть республики и объявили о возвращении в Североморск. Первой была погружена на железнодорожные платформы и отправлена бронетехника: остромордые, с тонкими стволами скорострельных пушек БМД, похожие на колесные бронетранспортеры НОНА с непропорционально большими башнями, оснащенными короткоствольными мортирами. Последними грузили «спрутов», так ни разу и не выстреливших по врагу. Погрузив технику, тщательно упаковали брезентом и под охраной экипажей без особой помпы отправили на север.

Другое дело личный состав, живые люди, бойцы и командиры, честно выполнившие свой долг на войне. Командование группировки решило устроить торжественные проводы «чудо-богатырей». С утра было украшено транспарантами и разноцветными шариками здание вокзала. Потом приехали оркестр и телевизионщики, которых специально пригласили. Последними прибыли руководители военного и гражданского департаментов, представители воинских частей, которые оставались, и местное население.

Батальон появился на привокзальной площади под торжественные звуки марша «Вставай, страна ог-рймная». Впереди, чеканя шаг, шел подполковник Вавилов в черной отутюженной флотской форме с золоченым кортиком на боку. Вместо черной повседневной пилотки голову комбата сейчас украшала офицерская фуражка с высокой тульей и золотым «крабом». Сбрив шкиперскую бородку, которую носил все два года чеченской войны, подполковник выглядел значительно моложе своих лет.

Следом за комбатом маршировали с высоко поднятым бело-голубым Андреевским флагом офицеры штаба. Все в черной форме морских пехотинцев, перетянутые ремнями портупей, в до блеска начищенных сапогах, в черных беретах с офицерскими кокардами.

А дальше строгими квадратами рот чеканил шаг батальон. Из-под зелено-коричневого камуфляжа, расстегнутого на груди, резали глаз черно-белые полосы тельняшек. Лихо заломленные береты, могучие руки, прижимающие к груди автоматы. Вот они, достойные наследники отцов-победителей!

Эффект, которого хотело добиться командование военной группировки, был достигнут. Всезнающие западные журналисты были осведомлены, что это подразделение, покидающее Чечню, намного дольше других находилось в зоне огневого соприкосновения с сепаратистами. И, по стандартам западной психологии, эти люди должны толпой измученных оборванцев радостно бежать впереди паровоза, увозящего их подальше от проклятого края. Не получилось… сверкающие вспышками фотоаппараты и бесшумно мотающие пленку видеокамеры фиксировали твердую поступь чудо-богатырей.

Музыка стихла, когда комбат остановился перед стоящим у микрофона руководством военной группировки. Вскинув руку к фуражке, Вавилов обратился к старшему по званию с докладом:

– Товарищ генерал-лейтенант…

Немолодой, слегка обрюзгший, с красным обветренным лицом, генерал выслушал доклад подполковника, потом пожал ему руку и обратился к батальону:

– Здравствуйте, товарищи североморцы!

Батальон ответил как один организм, громко и отрывисто:

– Здравия желаем, товарищ генерал…

После этого начался торжественный митинг. Комбат, стоящий возле высоких гостей, практически не слушал, что говорили выступавшие, он наблюдал за лицами. У солдат, присланных для массовки из местных подразделений, читалась неприкрытая зависть к уезжающим с войны. Дети и журналисты с одинаковым любопытством рассматривали морских пехотинцев. Основная масса местных жителей стояла с безразличными лицами, уход одного воинского подразделения или приезд еще нескольких для них ничего кардинально не менял. Они все равно оставались в зоне боевых действий, где в любую секунду мог прогреметь взрыв или просвистеть рой пуль.