Читаем Спектр полностью

Прошло какое-то время, трудно даже сказать какое, потому что там, куда попал человек, время шло совсем иначе, чем на Земле. И человек вернулся назад, к Богу. «Почему ты вернулся? – спросил Бог. – Ведь Я не закрывал перед тобой врата рая». «Господь, – сказал человек, – мне плохо в Твоём раю. Я боюсь сделать шаг – слишком мало хорошего в моей душе, и оно не может прикрыть дурное. Я боюсь, что всем видно, насколько я плох». «Чего же ты хочешь?» – спросил Бог, поскольку Он был творцом времени и имел его в достатке, чтобы ответить каждому. «Ты всемогущ и милосерден, – сказал человек. – Ты видел мою душу насквозь, но не остановил меня, когда я пытался скрыть свои грехи. Сжалься же надо мной, убери из моей души всё плохое, что там есть!» «Я ждал совсем другой просьбы, – ответил Бог. – Но я сделаю так, как просишь ты».

И Бог взял из души человека всё то, чего тот стыдился. Он вынул память о предательствах и изменах, трусости и подлости, лжи и клевете, алчности и лености. Но, забыв о ненависти, человек забыл и о любви, забыв о своих падениях – забыл о взлётах. Душа стояла перед Богом и была пуста – более пуста, чем в миг, когда человек появился на свет…

Мартин отпил вина.

Ключник пожал плечами и сказал:

– Здесь грустно и одиноко. Я слышал много таких историй, путник.

– Я не закончил, – ответил Мартин. – Душа стояла перед Богом и была пуста – более пуста, чем в миг, когда человек появился на свет. Но Бог был милосерден и вложил в душу обратно всё, что её наполняло. И тогда человек снова спросил: «Что же мне делать, Господь? Если добро и зло были так слиты во мне, то куда же мне идти? Неужели – в ад?» «Возвращайся в рай, – ответил Творец, – ибо Я не создал ничего, кроме рая. Ад ты сам носишь с собой».

Мартин посмотрел на ключника.

Ключник помедлил, крутя бокал в руках. Потом сказал:

– Здесь грустно и одиноко.

– Я не закончил, – повторил Мартин. – «Возвращайся в рай, – ответил Творец, – ибо Я не создал ничего, кроме рая. Ад ты сам носишь с собой». И человек вернулся в рай, но прошло время, и снова предстал перед Богом. «Творец! – сказал человек. – Мне плохо в Твоём раю. Ты всемогущ и милосерден. Сжалься же надо мной, прости мои грехи». «Я ждал совсем другой просьбы, – ответил Бог. – Но я сделаю так, как просишь ты».

И Бог простил человеку всё, что тот совершил. И человек ушёл в рай. Но прошло время, и он снова вернулся к Богу. «Чего же ты хочешь теперь?» – спросил Бог. «Творец! – сказал человек. – Мне плохо в Твоём раю. Ты всемогущ и милосерден, Ты простил меня. Но я сам не могу себя простить. Помоги мне!» «Я ждал этой просьбы, – ответил Бог. – Но это тот камень, который Я не смогу поднять».

– Мне было бы интересно узнать, что случилось дальше, – заметил ключник.

– Мне тоже, – согласился Мартин. – Но это тот камень, который не поднять мне.

Ключник кивнул:

– Ты развеял мою грусть и одиночество, путник. Входи во Врата и продолжай свой путь.

– Спасибо. – Мартин допил вино и поднялся.

– Знакомство с жизненной философией аранков произвело на тебя определённое впечатление. – Ключник едва заметно улыбнулся.

Мартин пожал плечами:

– Да, конечно. Но я рад, что у них есть душа.

– А ты не хочешь для разнообразия рассмотреть ту версию, что души нет и у вас? – поинтересовался ключник.

Мартин покачал головой:

– Нет. Это очень унылая версия.

Ключник улыбнулся:

– Твоя вера содержит предание о допотопных временах, когда Сыны Божьи сходили с неба и брали в жёны человеческих женщин, рожавших от них. Оно смутило многих богословов, поскольку Сынами Божьими назывались лишь ангелы, но принято считать, что ангелы не имеют пола. И всё же любопытен вопрос, имело бы душу потомство людей и ангелов.

– Мне было бы интересно услышать твою версию, – осторожно сказал Мартин.

Ключник лишь улыбнулся.

– Кто-нибудь когда-нибудь услышит от вас хоть один ответ на вопрос? – воскликнул Мартин.

Ключник заулыбался ещё шире.

Мартин отправился на Землю не сразу. Он отоспался – голова была как чумная, удивительно даже, что ключник принял сочинённую экспромтом историю. Проснулся уже под утро, перекусил и посидел у окна, глядя на ночной Тириант.

Плыли в высоте разноцветные искры флаеров, сияли окна небоскрёбов. Рекламы не было – и это Мартину очень нравилось. Мартин даже открыл окно, вдохнул тёплый чистый воздух. Снизу, с улицы, доносился смех и чьи-то весёлые голоса. Жизнь здесь не замирала ни на секунду. Если Тириант слывёт на Аранке клоакой – каковы же другие города? Он был на Аранке второй раз, а успел увидеть и понять так мало…

А в небе, едва различимые в огнях иллюминации, светили далёкие и чужие звёзды. Где-то он побывал, где-то ещё успеет побывать, а где-то не будет никогда.