Читаем Спасти Цоя полностью

…А пока я пребывал в счастливом неведении. Сколько я пролежал на берегу? Точно не могу сказать. Может, пару минут, а может час, если не три, хрен его знает… Очнулся от того, что меня трясло в ознобе – зуб на зуб не попадал – одежда-то вся мокрая, и воздух холодный-прехолодный, почти как осенью. К тому же продолжал лить дождь, но гроза уже ушла – грохотало далеко в стороне, там же в черном небе время от времени мелькали отблески молний. Еще толком не сознавая, на каком свете нахожусь, вспомнил, как молния осветила чудные ворота, и двинул в ту сторону. Шел осторожно, наощупь, но все же растянулся во весь рост, внезапно споткнувшись о попавшийся на пути приступок. Я уже говорил, что темень стояла непроглядная, и треклятый дождь лил не переставая, как из ведра, нескончаемые потоки текли по лицу, застилая глаза. Упал я не на мокрую траву и не на голую землю, размякшую от дождя, а на что-то чертовски жесткое, и поэтому больно расшиб себе колени и локти. Судя по всему, наткнулся на каменный постамент или цементный фундамент. Поднимаясь на расшибленные колени, макушкой задел что-то болтающееся надо мной – легко так задел, но все равно душа от страха ушла в пятки, и я отпрянул в сторону. Пригляделся и с большим трудом разглядел перед собой темные контуры мерно покачивающегося предмета – уловил движение или скорее почувствовал его шестым чувством, чем разглядел сквозь ненастье и темень… Протянул руку… Осторожно потрогал… Только самый низ… Не сразу, но все же догадался… то были широкие босые ступни в грубых мозолях, гнилые и ледяные на ощупь… ВИСЕЛЬНИК!.. Я мгновенно отдернул руку, одновременно крик ужаса вырвался из глотки, ему вторило эхом злобное карканье потревоженного мной ворона, известного пернатого посредника между Жизнью и Смертью, видимо дрыхнувшего на виселице по соседству с покойником. Раздался резкий шум хлопающих крыльев, и за компанию с вороном я тут же рванул от страшного места, но не пробежал, наверное, и десяти шагов, как снова упал, споткнувшись о некую кучу или невысокую горку… На этот раз приземление оказалось более мягким – руки и ноги, не встречая особых препятствий, довольно легко и глубоко погрузились в нечто множественное, округлое, мокрое и скользкое, напоминавшее пирамиду, сложенную из порожней тары в виде горшков фаянсовых или керамических, черт его разберет, каких именно… И как только я со всего маху въехал в эту кучу, услышал, как предметы с легким постукиванием покатились вниз наперегонки друг за дружкой. Я взял в руки один из горшков, поднес его прямо к глазам и, хотя было темно, как у черта за пазухой, все же смог разглядеть, что это никакой не горшок, а… оскаленный череп, отливающий в кромешной тьме мертвенной белизной! И как только я врубился в происходящее, черепок тут же выпал из рук и со знакомым уже стуком покатился вдогонку за дружками, а из глубин моей поверженной от ужаса души исторгся первобытный душераздирающий вопль, истошно огласивший ближайшие окрестности.

Я бежал так, словно за мной гнались все бесы преисподней, бежал, не разбирая дороги, откуда только силы взялись? И остановился только тогда, когда разительно изменился окружающий ландшафт – поле внезапно превратилось в лес. Вокруг стояли могучие деревья, и здесь было гораздо темнее, чем под открытым небом. «Куда это меня нелегкая занесла? – спросил я у самого себя, оглядевшись по сторонам и сам же себе ответил, – если не хочешь, чтобы тебя с потрохами сожрали дикие звери, уноси поскорее ноги, – как подтверждение из чащи докатился протяжный волчий вой, и я поспешно повернул назад. – Главное – не терять самообладания, все делать обдуманно, осторожно, чтобы, как говорится, дров не наломать и ситуацию в разы не ухудшить».

Помню, когда случилась трагедия с родителями, и я никак не мог свыкнуться с мыслью, что их больше не увижу, что потерял их навсегда, дядя пребывал в непонятном состоянии – я до тех пор его никогда таким не видел: он ходил по квартире как заведенный, заламывая руки и точно заклинание повторял одну и ту же фразу – ГЛАВНОЕ… НЕ… ТЕРЯТЬ… САМООБЛАДАНИЯ! Эту простую истину я усвоил накрепко.

Одно хорошо – пока бежал, согрелся. Но это, конечно, ненадолго. Чтобы не замерзнуть окончательно, надо было запалить костер, да и одежду не мешало б просушить, а то не ровен час – подхвачу простуду, не говоря уже о том, что горящие поленья помогут отогнать волков. И я начал по-скорому собирать в охапку хворост, поленья, сучья, короче, все то, что под руку попадалось, годное для подпитки прожорливого огня. Пробегая через поле, заприметил стога с сеном, все-таки середина лета, сенокос в самом разгаре, так что с растопкой проблем не будет, ну, а зажигалка была всегда при мне – пошарил в карманах и сразу ее нашел – та самая одноразовая сувенирная с журнальным клеймом на желтом боку, которую мне на память подарил Долгов. Как она еще у меня сохранилась с тех самых пор, ума не приложу?! На всякий пожарный крутанул колесико подушечкой большого пальца, одновременно нажав на газовый рычажок – все в порядке, действует.