– Вывод, господин поручик?

– А вывод, мон колонель, таков – напали на нас противники Шуйского. И не исключено, что связаны они с той самой кодлой, что нас нагнуть пытается.

<p>Глава 12</p>

Август на Москве был замечательным! Тепло, но не чрезмерно. Солнышко светит, в саду собирают яблоки, а на огородах морковка и огурцы так и прут! И завтрак был на диво хорош – каша, щедро сдобренная маслом, и оладьи со сметаной.

Теперь бы пройтись по набережной Москвы-реки да поглазеть на девушек. Отпуск, да и только!

Увы, набережную ещё не догадались соорудить, да и девушки вдоль реки гулять не ходят. И вообще, хорошо в Москве семнадцатого столетия, но пора бы и честь знать.

Особенно после недавнего налёта, который, хоть и обошёлся малой кровью и не сказать, что прямо-таки катастрофическими разрушениями, однако настроение подпортил преизрядно. Тем более, вряд ли фиаско надолго остановит врага, избравшего их мишенью. В таких случаях принято не ждать у моря погоды, а наносить ответный удар. В идеале такой, чтобы от супостата и мокрого места не осталось.

Посему подполковник Дёмин, осилив десятка два оладушек и запив их квасом, твёрдо сказал:

– Дюбрэя надо брать!

Историк лишь поинтересовался:

– Что, прямо сейчас и пойдём?

– Увы и ах, – с сожалением отозвался Дёмин. – Не потянем мы сейчас, силёнок не хватит.

Свешников только кивнул. И впрямь, идти брать Дюбрэя своими силами нереально. На шеинскую дворню тоже рассчитывать нельзя. Кормить-поить и всё такое прочее – они со всей душой, а вот выполнять приказ чужих бояр и идти на штурм московской усадьбы – ни в жизнь. К тому ж вся дворня – инвалидная команда. А своих… А своих сейчас насчитывалось человек шесть, от силы восемь. Пара стрельцов ранены в стычках, ещё двоих отпустили погостить у родни. Учитывая традиции отечественного гостеприимства, сейчас они лыка не вяжут и не смогут его вязать ещё очень долго.

– К царю пойдём? – поинтересовался Свешников. – Заодно попросим у Василия Ивановича разрешение на штурм подворья. Как-то нехорошо получится, если мы – то есть, формально, – чужеземцы, в столице России шуметь начнем. За такое царь и обидиться может.

– Значит, пойдём к царю. Попросим у государя человек пятьдесят.

– Не слишком?

– Если брать усадьбу какого-нибудь местного феодала, так и двадцати хватит. А тут…

Выдержав драматическую паузу, Дёмин продолжал:

– У Дюбрэя наверняка есть оружие, принципиально отличающееся от пищалей московских стрельцов. Отправлять мужиков в прямое столкновение – послать их в мясорубку. Значит, действовать придётся вдвоём. Эх, жаль, что остальные парни в Дорогобуже остались!

– Значит, придётся просить аудиенцию у царя-батюшки, – сделал вывод историк.

Но просить аудиенцию не пришлось. Шуйский, словно бы услышал их мысли, опять-таки прислал двух «безликих» гонцов, получивших приказ срочно доставить к нему «сербов».

Встреча с царём произошла всё в той же тайной комнате. Вроде ничего не изменилось, но бумаг прибавилось.

Василий Иванович, отмахнувшись от церемонных поклонов, сразу же принялся излагать свою проблему:

– Беда у меня, бояре. Узнал я, что на нынешней думе решили меня бояре и окольничие извести.

– С престола свергнуть? – решил уточнить Свешников.

– Не свергнуть, а убить, насовсем, – печально отозвался царь. – Знаю даже, что убивать меня станет князь Засекин. У него за поясом ножик будет вострый. А за руки станет держать Туренин.

– Так а если тебе известно, что убивать тебя станут, то взял бы да арестовал всех, – слегка удивился Дёмин.

– Чего бы я сделал? – не понял царь.

– Арест – это с латинского arrestare – «задержать». У нас в Сербии так говорят, когда хотят взять кого-то под стражу, – поспешил на выручку товарищу Свешников.

– Это как так – взять, да бояр с окольничими арестовать? – хмыкнул царь, которому новое словечко пришлось по вкусу. – Я ж не Иван Васильич, что мог по одному подозрению казнить. Ну, сказали холопы, что князья с боярами меня извести хотят, ну и что? Не пойман, как говорится, не вор. А начни просто так… арестовывать, сразу же и мятеж подымется.

Свешников с Дёминым переглянулись. Ситуация выглядела совсем странной. Всё-таки, в их понимании, государь всея Руси мог сделать всё, что угодно. А вот поди ж ты. Традиция, чтоб её…

Дёмин, не любивший ходить вокруг да около, задал вопрос:

– Стало быть, от нас требуется охранять государя? А как мы в Боярскую думу войдём, если туда хода нет?

Василий Иванович хитренько посмотрел на историка и подполковника и вдруг лукаво им подмигнул.

– А вы, бояре сербские, к нам из далёких земель прибыли, про наши порядки не знаете и не ведаете. Холопам сейчас прикажу, они вас куда надо проводят. Ну, а там уж сами действуйте.

– Ясно, государь, – кивнул подполковник, отвечая и за себя, и за коллегу.

– Слышал, что у вас какие-то неприятности появились? – вдруг поинтересовался Шуйский, посмотрев прямо в глаза Дёмина.

– От тебя ничего не скроешь, государь, – без особого удивления ответил Дёмин. – Есть среди англичан один купец, который явно не тот, за кого себя выдаёт.