Да, про кресты Дёмин и забыл, а ведь историк ещё в Козельске говорил, что в прежние времена крест был чуть ли не паспортом, показателем социального статуса.

Стрельцы, повинуясь молчаливому приказанию воеводы, споро поснимали с мёртвых тел кресты.

У сына боярского был золотой, с причудливыми узорами, на золотой же цепочке, на которой висели ещё и драгоценные образки, у его спутников – попроще, серебряные.

А вот у убийц кресты были самими простыми, медными. Такие могли носить и крестьяне, и небогатые посадские. Но, так или иначе, оба крестика были православными.

Оружия, кроме поясных ножей, при покойниках не нашлось, зато обнаружились кисеты с деньгами. У посланника кисет был потолще, у остальных – потоньше. Видимо, убийцы не успели ограбить тела, а стрельцы не решились.

– Верно, спугнули мы их, – сказал Ванька. – Оружие они прихватили, остальное не успели.

Похоже, что дела обстояли именно так.

Чуть позже выяснились и другие подробности.

– Судя по всему, в засаде было человек шесть, может, семь. Сидели там со вчерашнего вечера. Нападение произошло вчера утром. Один из нападавших был ранен, умер по дороге. На теле ничего не было – думаю, из этого мира мужик, – доложил результаты осмотра места нападения Морошкин. – По горячим следам их уже не найти, так что от мысли устроить погоню я отказался.

– Ещё что?

– Могу сказать, что засада была устроена грамотно – я бы и сам устроил её так. Чувствуется, что организатор собаку съел на таких вещах. Короче говоря, мы имеем дело с профессионалами: сделали всё быстро, тихо и аккуратно. То, что одного потеряли – скорее всего, досадная случайность. Всего ведь не предусмотришь, – дополнил Морошкин.

Дёмин вопросительно посмотрел на Свешникова. Тот развёл руками.

– Не факт, что это «гости из будущего». Думаю, нельзя недооценивать предков: что наших, что поляков. Воевать и устраивать диверсии умеют и те, и другие. Но совсем отказываться от версии, что это дело рук «попаданцев», нельзя.

– Всё ясно, – кивнул командир. – Выходит, где-то поблизости может орудовать диверсионная группа врага численностью примерно в десять человек. В принципе, никто и не думал, что будет легко.

– Они ушли, командир, – сказал Морошкин. – Я следы тщательно осмотрел. Двинулись в сторону Смоленска. Сейчас уже далеко.

– Значит, поляки, – резюмировал подполковник.

Повернувшись к стрельцам, приказал:

– После опознания – похоронить. Сына боярского и наших в разных могилах, а этих можно и вместе. Ежели кто из посадских кого опознает, пусть боярину Андрию скажут.

Сербское слово «войник» в Дорогобуже приживалось плохо, так что по традиции решили перейти на более понятных местному населению «бояр».

«Итак, что мы имеем? – мысленно рассуждал Дёмин. – Шеин послал своего человека в сопровождении двух верных бойцов, это факт. Второе – кто-то сумел перехватить посланников. И этот кто-то сидит именно в Дорогобуже, а иначе засада была бы в другом месте. Но как узнали, что мы ждём посланцев?.. Впрочем, догадаться несложно. Умный человек сложил два и два и принял меры. Что ж, теперь ещё пусть Морошкин поработает. Чем чёрт не шутит, может, отыщется «дорогобужский» след, ведущий ко множеству непонятного в этом деле?»

Но тут тревожно затрещала рация.

<p>Глава 14</p>

Деревья впереди как будто начали расступаться, смыкающиеся вверху ветки – редеть. Солнышко вдруг открылось и опалило своим лучом.

«Да уже полдень! – подумал Денис, глянув на часы. – А выехали ещё затемно».

Он замыкал четвёрку всадников. В голове ехал Воднев. Он то и дело сверялся с картой и с пеленгатором маячка.

В середине группы следовали двое местных. Михай, за десяток прошедших бурных дней ставший совсем своим, и Фёдор, молодой подмастерье из Дорогобужа. Как там власть сменилась, много народа резко потянулось к прибывшим невесть откуда спасителям «сербам».

Помощник городского старшины Герасим, например. Так взялся за дело, что и старшину за пояс заткнул. Стены укреплять – Герасим! Горожан к ратному делу приохотить – Герасим! И рисковую вылазку в соседний овраг за каменьем для крепостного строительства совершить – опять Герасим!

Сообразительный, толковый, расторопный и совсем ещё не старый мужик. «Дундич» глаз на него положил. Не то что тугодум и рохля старшина. Непонятно, за что его на этой должности держали.

Правда, Морошкин, поглядывая на Герасима, отчего-то хмурил брови и как будто бурчал что-то себе под нос, но вслух ничего не говорил. Видно, серьёзных возражений не было, а просто осторожничал – по привычке.

Привычно покачиваясь в седле, Денис хотел было окликнуть Игоря, спросить, сколько ещё осталось. Тропы, которыми пробирались через лес, все были гораздо уже той заповедной дороги, что показал им – сколько дней назад? – Михай. Часто приходилось спешиваться и вести коней в поводу. Ускорялись только на прогалинах. Но и там приходилось ехать с оглядкой. Лес – он ведь не только для них одних. Мало ли кто может по этим дебрям рыскать.