Читаем Спасти Смоленск полностью

Воевода Дёмин со товарищи выстояли всю службу и, как и положено начальству, первыми подошли под благословление священника. Слава богу, мало кто из прихожан, толпившихся в церкви, обратил внимание на то, что крестились воеводы «щепотью», а не двумя перстами, а коли и обратили, то списали на особенности сербского православия.

– Власть сменилась, – хмыкнул про себя Павленко. – Можно снова надевать будёновки.

После церковной службы к Дёмину явилась делегация здешних «отцов города» (к её формированию приложил руки Морошкин) и из уст самого воеводы узнала, что город отныне и во веки веков является частью Великой Руси.

«Отцы» – старшины, избранные от ремесленных слобод, были не против.

Морошкин тем временем уже развил кипучую деятельность: быстро восстановил вертикаль местной власти, умудрившись моментально разобраться в здешних раскладах и вычленить людей потолковей.

А расклады были самими простыми: город состоял из нескольких ремесленных и купеческих слобод, во главе которых находились старшины. Свешников объявил, что ситуация похожа на Великий Новгород времён существования вечевой республики.

В Дорогобуже никто вече не созывал, но многие вопросы купечество и ремесленная верхушка решали самостоятельно. Например, вывоз мусора и прочего «добра» из города, организацию и оплату ночных сторожей. В чём-то прав у старшин было побольше, нежели у депутатов городских муниципалитетов, а в чём-то поменьше.

Но чего уж точно не было, так это бюрократических проволочек, от которых в наше время сводит скулы. Скажем, если народ хотел поставить у себя храм или школу, то шли и ставили, без согласования со множеством вышестоящих инстанций. Ну, на храм, разумеется, требовалось получить благословление правящего епископа.

Как и ротмистр Нелюбович, Дёмин понимал, что сил его не особо большого войска не хватит на выполнение всех требований в соответствии с Уставом караульной службы. «Приблудившиеся» стрельцы, ратники фон Ноймарка, десятка два попутно собранных «ополченцев» – маловато будет. К тому же фон-барон заявил, что ему и нескольким сопровождающим надо отбыть под Смоленск, чтобы привести к Дорогобужу остатки своего отряда. Обещал не менее сотни бойцов, но когда это будет…

К тому же Дёмин смутно себе представлял, как это будет выглядеть в реальности – немец из русского лагеря спокойно отправляется в польский и приводит оттуда сотню мушкетёров, укрепляя тем самым позиции врага польского короля? Сам он на месте польских военачальников не отпустил бы гансов. Может, расстрелять за попытку измены и не приказал бы, но арестовать и отправить куда подальше точно бы распорядился. Хотя… время иное. И порядки другие, не вполне привычные. Лезть в чужой монастырь со своим уставом Дёмин не собирался. Фон Ноймарку видней, хотел бы обмануть – сделал бы поизящней. Раз обещал и взял деньги, значит, сделает, приведёт наёмников.

А пока, хочешь не хочешь, придётся ставить под ружьё местных и учить «сену-соломе» и прочим хитростям, которые, может, и не сделают из рядовых обывателей полноценных солдат, но хоть немного разгрузят бойцов Дёмина. Хотя бы на внутренние караулы можно их отрядить.

Расчёт на то, что в город могут подтянуться остатки разбитого под Клушино войска, пока не очень оправдывался. К вечеру откуда-то из леса, оглядываясь по сторонам, явилось человек пятнадцать, при этом у половины были такие рожи, что Дёмин ни капли не сомневался, что видит перед собой скорее профессиональных «работников ножа и топора», чем вояк разгромленного в пух и прах Дмитрия Шуйского. Этих бы сразу утопить, чтобы патроны не тратить…

Морошкин, приступив к фильтрации личного состава, быстро убедился в справедливости подозрений «воеводы». В итоге под знамёна их армии встали только четверо, остальных отправили восвояси (убивать их как-то не хотелось – и без того крови сегодня были пролито преизрядно).

– Кстати, товарищ воевода, как минимум один из тех, кого вы повелели гнать за городские стены, – польский наушник, – заметил Морошкин, когда явился на вечерний доклад. – Думаю, уже сейчас улепётывает к какому-нибудь Стефану Баторию с вестями.

– Пусть улепётывает, – спокойно ответил подполковник. – Так или иначе, поляки о нас узнают. Но мне гораздо важнее, чтобы о нас узнали там, в Москве.

– Узнают, – усмехнулся Морошкин. – Мы бросили в воду такой камень, что круги и до Первопрестольной дойдут.

– Товарищ воевода, – не преминул вставить словечко Павленко, – город мы взяли, а что дальше?

– Накапливаем силы и ждём гостей.

– Поляков? – вопросительно поднял взор Дениска.

– Им какое-то время будет не до нас. Их больше Смоленск заботит, – ответил за Дёмина Свешников.

– Тогда кого мы ждём? – растерялся Дениска.

– Посланников от Михаила Борисовича Шеина – воеводы осаждённого Смоленска. Не знаю, насколько вы в курсе, но у Михаила Борисовича весьма неплохо налажена разведывательная работа. У него имеется агентурная сеть даже в Речи Посполитой, что уж говорить о наших краях… Как только услышит о нас, непременно отправит к нам своего человека, чтобы скоординировать действия.