Как водится: крепок задним умом человек. Но мысль Свешникова глубоко запала в голову Дёмина, и он поставил перед собой первоочередную задачу – разжиться финансами. А там, глядишь, и вопрос с наёмниками порешаем, как бы этот термин не претил уху российского офицера, привыкшего сражаться не за честь, а за совесть.

<p>Глава 7</p>

Не раз Дёмин придерживал коня, жался к обочине, к стволам деревьев, пропуская поравнявшуюся с ним телегу Воднева. Спрашивал того, иногда прямо, словами, а чаще просто мотая головой: не видно ли на экране богатой добычи? Капитан – ну чисто телепат! – понимал его и без слов. И тоже чаще всего отрицательно качал головой. На соседней дороге было глухо – одно слово, как в лесу.

И так монотонно и изматывающе тянулось уже второй день.

Порой обе дороги удалялись друг от друга, расходились в стороны. Стёжка, которой продвигался отряд, бывало, и вовсе начинала вилять, сильно забирать влево. А иногда чуть не сходила на нет. Приходилось в прямом смысле прорубать себе путь топорами.

Михай только пожимал плечами, когда его пробовали расспросить, кому и зачем могла понадобиться такая тропа.

– Да много кому… Охотникам. Лесным людям – лесовикам!

– Сам ты лесовик! – в сердцах бубнил себе под нос Павленко и прибавлял ходу – насколько это было возможно в таких дебрях.

Стрельцов, что ехали на телегах, разморило от лесного безмолвия и жары. Не кемарили только конные да те, что правили колымагами.

Водневу тоже хотелось забить на всё и рухнуть взад себя в телегу, но приходилось следить за экраном. Однако усталость наваливалась и на него. То и дело он ловил себя на том, что изображения на мониторе сливаются в белёсую рябь. Тогда он встряхивал головой и прикладывался к фляжке, куда сыпанул немного порошка, выданного Морошкиным. Спецсредство бодрило, однако ненадолго, а увеличивать концентрацию Игорь опасался: ну как потом почки отвалятся?! Химия – химия и есть.

Подполковник опять поравнялся с ним. Буквально вжимаясь меж двух стволов молодых берёз, спросил, в этот раз не про добычу:

– Где мы сейчас, Игорь?

Капитан встрепенулся. И впрямь, вроде задремал. Правой рукой ухватился за планшет с картами.

– До Дорогобужа ещё километров двадцать пять, товарищ полковник! Это если по прямой. А дорога у нас… Ого! – вдруг вырвалось у него.

Он как раз снизил беспилотник, чтобы получше рассмотреть хрупкую, едва заметную, похожую на тень бороздку тропы, неровно, прерывисто прочерчивающую зелень крон на экране.

– Что такое? – прямо из седла нагнулся к нему Дёмин.

Дорога – вот чёрт! – не очень-то позволяла ехать всаднику и телеге параллельными курсами!

– Смотри, командир! – ткнул пальцем в экран Воднев. – Кажется, там тоже кто-то едет!

– Можешь подобраться поближе? Но так, чтобы не привлекая внимания!

Воднев кивнул.

…Итак, это был примерно такой же, как у них самих, обоз, – из трёх подвод и нескольких всадников.

«Мониторную» телегу остановили, подозвали Свешникова. Тот, с полминуты поизучав слегка дрожавшие изображения людей на экране (синхронизировать беспилотник с движением телег по скверной дороге – задача непростая!), поморщив лоб, коротко резюмировал:

– Скорее всего, русские!

– Что делать, командир? – настороженно глянул на Дёмина подъехавший к водневской телеге и даже спешившийся, чтоб лучше видеть, Морошкин.

– Морошкин, Свешников, догнать обоз, выяснить, что за люди! – отрывисто приказал Дёмин. – По возможности, мирно, без стрельбы и рукоприкладства! Михай, – глянул он на проводника, – тоже с ними! Если что – за толмача сойдёшь! Вряд ли это коллаборационисты! Те по лесам бы не шарились. Может, нам и сгодятся.

Михай, привыкший от нового начальства слышать всякие непонятные «сербские» словечки, кивнул, догадываясь по интонации, кто такие эти самые «коллаборационисты». Однозначно какие-то гады нехорошие!

На самом деле контейнер из «другой России» – ящик размерами с большой чемодан советского ещё туриста, мирно покоившийся на третьей телеге, под задницами двух дремлющих стрельцов, донимал подполковника не меньше, чем капитана Павленко. Но Дёмин помнил приказ генерала. А по тому приказу для «подарка» перво-наперво требовалось укромное и надёжное место.

Чужой обоз двигался медленнее их отряда. Рано или поздно группа Дёмина его бы и так нагнала. А всаднику достаточно было чуть припустить, чтобы догнать наверняка.

Так что Морошкин, возглавивший тройку, лишь чуть прибавил ходу. Да сильнее ускориться не позволила бы сама лесная тропа, не предназначенная для галопа и быстрой рыси.

Обеими руками майор держался за повод, нарочито откинулся в седле назад, чтобы поза выглядела мирной. И спутникам своим, помотав головой, как бы дал команду «Делай, как я».

«Нас только трое, – рассуждал он. – Мы им не угрожаем. Шмалять сдуру, в первую же секунду, даст Бог, не начнут. Если разумные, конечно, люди».

– Эй, Михай, окликни их, – оглянулся он на проводника, отстававшего примерно на полкорпуса.

Тот уже разинул было рот, но Морошкин успел его одёрнуть, яростно прошипев:

– Да поласковее, подружелюбнее! А то они, не ровён час, за поляков нас примут!