– Нет. Ты перепачкался кремом. Он должен снять воспаление. В крайнем случае, несколько дней посижу дома. Что, еще хочешь?!

– Да, сядь сверху…

– Пожалуйста… Ты бьешь все рекорды! Как думаешь, сейчас расстреливают?

– От них всего можно ждать. Я люблю тебя. Все, что я сделал, я делал для тебя!

– И я люблю тебя. И я все делала ради тебя…

Глава 8

Кто из нас шпион?

3 ноября 2002 года, Москва

Лоток закрыли даже раньше предполагаемого срока: хозяева посчитали, что продажи книг упали, и нет смысла платить зарплату продавцу – пусть переходит на подножный корм… Может быть, Алексей Семенов и сам бы так посчитал. Если бы был хозяином. Но это ему предстояло перейти на «подножный корм», а точнее, на лейтенантскую пенсию. И, естественно, считал он по-другому: надо бы торговать, пока морозы не ударили, пусть и снизилась выручка, но постоянных-то клиентов не стоит распугивать… Конечно, если бы он еще служил или получал полковничью пенсию, то жить было бы веселей. Но тот проклятый американец перепортил ему всю жизнь!

Делать было нечего, телевизор смотреть не хотелось, потому что голубой экран пугал различными болезнями, а Алексей стал мнительным и почти все находил у себя.

Поэтому целыми днями он старался гулять, придумывая различные интересные вводные: выслеживал условных шпионов, диверсантов и террористов. Но любой визуальный контроль захватывает только при наличии практического результата: когда на связи находится заинтересованный опер-инициатор, а каждый шаг «объекта» приближает его неминуемый захват… Без этого наружное наблюдение – всего-навсего жалкий суррогат. Все равно что отварить картошечку, нарезать матового, с прожилками, сальца, выложить на тарелки упругие остро-соленые помидорчики, духовитую и сочную квашеную капустку, пупырчатые твердые огурчики и… налить в стакан самой обычной воды!

Изнывая от безделья и тоски, Семенов зашел в РУВД к белобрысому старлею Егорову, который реализовал его сигнал про «героинщиц», маскировавшихся под дочку-музыкантшу и ее заботливую маму.

Опер был у начальника. Коротая время ожидания, Семенов принялся рассматривать стенд «Их разыскивает милиция». Фотографии, рисованные, «композитные» портреты. Изображенные на них хари, рожи и морды полностью подтверждали теорию Ломброзо. Убийца, два грабителя, угонщик машин, мошенник… И вдруг его словно током ударило – он увидел знакомого!

Довольно симпатичное волевое лицо, узкая «шкиперская» бородка. Это он пару месяцев назад рассматривал справочник «Пистолеты и револьверы». И еще умничал, говорил, что в книге нет современных моделей! И одет он был странно – будто не в свою одежду. Что же натворил этот тип? Не написано… Просто: особо опасный преступник. Раз нет фотографии, значит, личность не установлена, есть только описание. К тому же, не вполне точное: подбородок у него более квадратный, сильней нависают надбровные дуги, а уши остроконечные и топорщатся в верхней части…

Вернувшийся, наконец, Егоров встретил заявителя без сердечной теплоты.

– Слышь, папаша, ну что вам херня всякая в голову лезет? – напрямую спросил он, щуря маленькие, со светлыми ресницами глаза. – Ну с чего ты взял, что они героин сбывают?

– А что они сбывают? – по инерции спросил Семенов, хотя уже переключился на другую тему. – Чего ходят в центр, как на работу? Зачем в машины садятся?

– Да не знаю я, понимаешь, не знаю! – Белобрысый крепыш в сердцах постучал себя по груди. – Может, они там минеты делают, может, пуговицы пришивают, может, песни поют. Не это главное! А главное, что наркоты при них не оказалось! И следов на руках, в карманах, в сумках – тоже не оказалось! И дома осмотр сделали – тоже ничего! И соседей опросили – бесполезно! Спрашивается, чего ты мне голову морочил? Представился – пенсионер КГБ, я к тебе с доверием, а ты меня так подставил!

– Тебе сколько лет? – неожиданно спросил Семенов.

Старлей даже поперхнулся.

– Мне? Лет? А что?!

– Да просто. Сколько тебе годков натикало?

– Ну, двадцать девять…

Семенов кивнул.

– Мне немного побольше было, когда я одну ошибку сделал, гада одного упустил. И потому пенсионер, книгами торгую. И ты на пенсии окажешься рано или поздно. Придешь к себе в отдел, а там вот такая сопля зеленая будет тебе хамить да «тыкать»… Понравится тебе это?

Опер вскинулся было возмущенно на «соплю», но Семенов смотрел на него так внимательно и остро, что прожег насквозь и до души достал. Егоров обмяк, возмущение улетучилось. Все-таки с комитетчиками, даже бывшими, лучше не связываться.

– Да нет, это я так… Крутишься целый день, крутишься, ни выходных, ни проходных… Ветеранов мы уважаем, не обижайтесь…

– Тогда ты мне вот что скажи: кто там у вас на стенде разыскиваемых висит? С бородкой такой? Особо опасный написано. А что сотворил – не написано.

Белобрысый старлей порылся у себя в столе, вынул стопку фотографий, перебрал.

– Этот?

– Точно.

– Так его Контора ищет. У нас по нему никаких материалов нет. Вы бы лучше у ваших коллег спросили.

– Спасибо, спрошу, – Семенов встал. – Простатита у тебя нету?

– Чего-чего?!